Восхитительный
Шрифт:
Утренний солнечный свет проникал сквозь тонкие шторы и падал на паркетный пол.
Хрипя и задыхаясь, Люк снова проник в жар ее киски, когда она скользила на нем. Алисса застонала и прижалась к нему, царапая ногтями его грудь. Оседлав его, она была похожа на сладострастную нимфу, созревшую, сногсшибательную, и созданную для удовольствия. Она уже давно уничтожила его сдержанность и все благие намерения. И снова он потерял всякий контроль, когда погрузился в неистовую пучину наслаждения, ведущую к оргазму. Она поймала его в ловушку. И он жаждал этого.
Ее разметавшиеся светлые волосы ниспадали по ее телу, достигая талии. Более короткие пряди, обрамлявшие лицо, скользили
– Кончи снова.
Люк добивался ее удовольствия всю ночь, и она самозабвенно подчинялась ему. И этим невозможно было насытиться. Ему было необходимо снова увидеть, как разомкнутся ее губы от вожделения, вновь заставить ее стенать. Он жаждал почувствовать, как она сжимается на нем и услышать, как она кричит его имя. Алисса охрипла еще час назад, и ее плоть набухла до такой степени, что каждый толчок требовал усилий. Люк довел ее до оргазма так много раз, что сбился со счета. Сам он трижды падал с обрыва в полыхающую бездну удовольствия, каждый раз насыщая ее своими соками и упиваясь примитивной потребностью пометить ее, которой уже перестал удивляться. Поразительное освобождение охватывало его каждый раз, когда он изливался в нее. Нет, она не могла забеременеть от него, но будь он проклят, если полностью не наполнит ее собой.
– Люк, - прорыдала Алисса его имя.
Вслед за безумным желанием оставить на ней свою метку, его охватило ликование. Он снова лизнул сначала один ее сосок, а затем другой. Ее киска стала божественно, изумительно тесной. То, что она была так близка к оргазму, взметнуло его собственное наслаждение. Он обрушился на ее губы, раскрывая их своими и погружаясь так глубоко, как это было физически возможно. Его язык двигался в такт его толчкам, пока они вместе приближались к стихийному бедствию такой мощи, которая, вероятно, лишит их всяких сил. И он отчаянно стремился к ней. Его тело было на грани освобождения, и он впал в неистовство. Казалось, Люк проникал в нее на протяжении нескольких часов, но так и не вкусил ее соков своим языком, пока бы она с криком не сдалась на его милость. Он также не уделил внимания этой узкой, идеальной попке. Завтра. Нет, сегодня. Он сделает и то, и другое. Но этой ночью, проникнув в ее мокрую киску, он будет с упоением погружаться в нее и наблюдать за тем, как она разлетается на части в его руках.
– Кончи еще раз, сладкая. Для меня.
Он накрыл ее бедра, пока они полностью не прижались к нему, и затем провел по ней своим членом вверх и вниз, лаская ее клитор. Алисса изогнулась вместе с ним, и ее стоны перешли в хныканье, затем мольбу, а после ...
– Люк!
– Она прокричала его имя так, словно в нем было по меньшей мере двадцать слогов, сжимая его своим влагалищем. Ему пришлось использовать всю силу своих рук и бедер, чтобы удержать девушку на месте.
Удовольствие было мучительным, обжигающим, не сравнимым ни с чем, что он когда-либо испытывал или представлял. Ощущения поглотили его, обернувшись тугой болью в яичках. И затем его накрыл оргазм. Люк прижал ее крепче, схватив за волосы и обвив рукой Алиссу за талию. О, гребаный ад. Эта сила была способна сбить его с ног. Уничтожить его. Она разливалась и умножалась, огромная и мощная, словно землетрясение.
– Алисса, - выдохнул он.
– О, Боже. Черт. Я не могу ... О, Боже ...
– потребность слиться с ней всеми возможными способами стала его основным инстинктом. Он
– Да! Лисс, да ...
Его сердцебиение гремело в ушах, и он чувствовал лишь ослепляющий экстаз. И Алиссу. Несколько долгих минут спустя, его накрыло истощение. И пришло осознание горькой действительности. Она все еще была стриптизершей, и, вероятно, у нее был другой любовник. Ему все еще было необходимо найти подходящую жену. И он хотел ее больше, чем любую другую женщину, когда-либо в своей жизни.
Люк медленно поднял голову, пока Алисса гладила его волосы и пыталась отдышаться.
– Взгляни на меня, - скомандовал он.
Она закусила губу и посмотрела на него. Ее лицо покраснело от удовольствия.
Его внутренности сжались, несмотря на наркотический призыв ко сну, затопивший его вены.
– Что мы делаем?
Ее рот напрягся, взгляд стал настороженным.
– Просто занимаемся сексом.
Было ли так на самом деле? Потому что на несколько долгих минут, и даже часов, он позабыл о всех других женщинах этого мира. Он хотел заполучить именно ее, и никогда уже не отпускать. В его голове зазвучали сигналы тревоги. Люк знал, что должен сказать что-то ... Прежде, чем он смог это сделать, его поглотило изнеможение.
Глава 7
– Ты собираешься рассказать мне, что, черт возьми, произошло?
– рявкнул Тайлер.
"Я влюбилась в того, кто не может полюбить меня в ответ". Алисса вздрогнула при этой мысли. Остановившись, чтобы отодвинуть жалюзи в "Bonheur", она пыталась определиться с тем, что сказать. Наконец, девушка повернулась к телохранителю.
– Ничего.
Чудовищная ложь. Самая восхитительно приятная ночь в ее жизни принижена одним банальным словом. И, если она еще не успела стать претенденткой на путешествие в ад после смерти, эта ложь отправит ее прямиком в преисподнюю.
Тайлер приподнял свои рыжие брови.
– У теней под твоими глазами настолько большие мешки, что в них можно упаковать вещи для поездки в Европу. Как только мы добрались до Сексуальных Сирен, ты закрылась в своей спальне. Я, блять, слышал, как ты плакала. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ты провела прошлую ночь с этим подвыпившим неудачником и что-то пошло не так.
– Слезы – это пустяки, - а вот то, что Люк ее не любит – наоборот. Между ними был просто секс, а она уже скатывалась в пучину сильной душевной боли, не имея представления о том, как притормозить падение.
– Ты не плакала из-за своей матери, но ты рыдаешь из-за этого болвана? Детка, да брось. Ты никогда не звонила мне в 8.30 утра по пустякам. Пока ты пила кофе, я заглянул в твою комнату для гостей. Кровать была не тронута. А в твоем доме есть только одно дополнительное спальное место, - Тайлер скрестил на груди руки, его взгляд обжигал злостью.
– Так ты точно не хочешь мне рассказать, что, черт возьми, случилось?
Этот парень был слишком наблюдательным.
– Нет.
– Ты занималась с ним сексом.
Потрясающим, неутомимым сексом. Зачем отрицать очевидное?
Алисса подошла к следующему окну, и сосредоточила свое внимание на шторах.
– Дьявол!
– сказал Тайлер сквозь зубы.
– Он сделал тебе больно?
– Тайлер, просто забудь об этом.
– Нет, мать твою! Если он причинил тебе боль, если он заставил тебя, я выбью из него...
– Нет. Мы достаточно взрослые, у нас все произошло по обоюдному согласию, и точка.
Тайлер резко пересек комнату и обнял девушку обеими руками. Он ведь был ее лучшим другом все эти дни, на него можно положиться. Алисса была к нему чертовски несправедлива.