Чтение онлайн

— Оригинальный бред, — констатировал Мюллер. — А ты точно уверен, что я брежу, а не ты?

— Ты не бредишь, ты фантазируешь, — уточнил Сигнет.

— Хрен редьки не толще, — отмахнулся Мюллер. — Значит, я, по-твоему, не сижу в дурдоме на кровати… а что со мной сейчас происходит?

— Лежишь в дурдоме на кровати, — сказал Сигнет. — На голове у тебя особый шлем, он транслирует грезы прямо в голову.

— Шлем волшебный? — уточнил Мюллер.

Почему-то этот вопрос рассмешил Сигнета. Отсмеявшись, он сказал:

— Да, что-то вроде. Высокая технология неотличима от магии… неважно. Короче, продлевать

фантазию ты не будешь.

— Это вопрос? — уточнил Мюллер.

— Это утверждение, — заявил Сигнет. — Положено спрашивать, вот я и спросил, а продлевать ты точно не будешь, потому что нельзя. Короче, так. У тебя на завершение дел осталось, — он бросил взгляд на нелепый стеклянно-металлический браслет на запястье, — полчаса. Рекомендую исполнить сокровенное желание.

— Какое желание? — не понял Мюллер.

— Сокровенное, — повторил Сигнет. — Какое конкретно — тебе виднее, оно у каждого свое. Обычно выбирают трахнуть кого-нибудь знаменитого или попробовать наркотик. Почему-то все думают, что в фантазии наркотики безопасны.

— А на самом деле? — спросил Мюллер.

— Мозг тот же самый, — сказал Сигнет.

Мюллер кивнул, как будто все понял. Хотя интуитивно понятно… нет, непонятно. Ну и ладно.

— Кто такой Птааг? — спросил Мюллер.

— А я откуда знаю? — пожал плечами Сигнет. — Это твоя фантазия, не моя.

— Птааг — светлый бог, — стал объяснять Мюллер. — Раз в пять лет он отвечает на одну мою молитву…

Сигнет неожиданно рассмеялся.

— А у тебя губа не дура! — сказал он. — Это ж надо так проинтерпретировать — светлый бог, ха-ха-ха! А о чем ты его просишь?

— Ну… о разном… — растерялся Мюллер.

— В последний раз о чем просил? — не унимался Сигнет.

— В последний раз… — Мюллер напряг память. — Ах да. У меня жена умерла, Птааг ее воскресил, вылечил и заодно избавил от пьянства.

Последние слова почему-то сильно восхитили Сигнета.

— Ну ты даешь! — воскликнул он. — Правильно, так им и надо! Пусть лохи балуются сексом и наркотиками, а ты властелин жизни и смерти! Расскажу ребятам, не поверят!

— Ты говоришь, будто знаешь, кто такой Птааг и почему он мне помогает, — сказал Мюллер.

Сигнет посмотрел на него, как на дурачка, и сказал:

— Птааг — ты сам. Твоя главная шизоидная компонента. Фантазия — она как шизофрения, только прет не напрямую, а через внешний думатель, а он параноические эффекты умножает и отчасти направляет. Вот дети, например, выдумывают себе воображаемых друзей…

— Я видел Птаага ясно, как тебя! — перебил его Мюллер. — Он не воображаемый!

— Видел — это ненормально, обычно у них только голоса слышны, — сказал Сигнет. — Когда вернешься в реальность, сходи к психиатру. Размах фантазии у тебя великоват, лучше заранее провериться, до манифестации.

— А что будет, если я прикажу Птаагу тебя прогнать? — спросил Мюллер. — Или вообще убить?

— Все нормально, вначале все злятся, — невпопад сказал Сигнет. — Потом начинают отрицать, потом торговаться, потом что-то еще, не помню…

Мюллер положил руку на рукоять церемониального кинжала в ножнах на поясе. В глазах Сигнета появился испуг.

— Эй, ты чего? — воскликнул он. — Это не сработает, в реальности ничего не будет, только больно и страшно…

— Больно и страшно — это

хорошо, — кивнул Мюллер и вытащил кинжал.

— Ты что, совсем тупой?! — завопил Сигнет. — Ты в своей фантазии стал богом! Ты что угодно можешь пожелать, все исполнится! Такое можешь наворотить, а тратишь последние желания…

Мюллер сделал выпад и рассек горло Сигнета от уха до уха. Сигнет захрипел, забулькал и стал захлебываться. Мюллер отступил на шаг, чтобы не забрызгаться (но все равно забрызгался) и рассеянно пробормотал:

— На что хочу, на то и трачу.

Дождался, пока Сигнет перестанет дергаться, подошел, вытер кинжал о простынь, положил рядом с телом, так далекие предки клали в курган вождя убившее его оружие. И вдруг…

— Опаньки, — сказал Мюллер. — Либо меня глючит, либо одно из двух.

Мертвого тела на кровати больше не было, оно исчезло. Это случилось не плавно и постепенно, а мгновенно — только что было и вот уже нет. Прямо на глазах Мюллера. Если верить сказкам, в таких случаях должен послышаться хлопок, когда воздух заполнит пустоту, но никакого хлопка не было, странно. А еще более странно, что личные вещи Сигнета с прикроватной тумбочки исчезли, а кровавое пятно на простыне осталось.

— Надо чего-нибудь пожелать, — сказал Мюллер сам себе. — Чего-нибудь странного. Хочу, чтобы Ион стал черножопым, бу-га-га!

В коридоре послышались шаги. Дверь открылась, в нее просунулась конопатая мордашка давешней рабыни.

— Господин Мюллер, с вами все в порядке? Ой, божечки! Давайте, я перевяжу!

— Это не моя кровь, — сказал Мюллер.

— А чья? — удивилась рабыня-сестренка. — И что вы делаете в пустой палате? Это же тринадцатая.

— Я тут удивляюсь, — сказал Мюллер. — Почему в дурдоме в разгар эпидемии пустует палата?

— Наверное, кого-то выписали час назад, — предположила рабыня. — Давайте, пойдемте, проверим.

— Пойдем, проверим, — согласился Мюллер.

Они прошли на пост, Мюллер открыл журнал учета больных, стал изучать. Девка оказалась права, обоих больных из тринадцатой палаты выписали час назад. А пациент по имени Сигнет в отделение не поступал ни сегодня, ни вчера, ни позавчера. И господин Ион в обозримом прошлом никого лично не приводил. Но кровь на простынях — не галлюцинация, порезов нигде нет ни у Мюллера, ни у сестренки, а кровь свежая, откуда взялась — одним богам известно. Кстати о богах… Может, все-таки вызвать Птаага, попросить объяснить? Но осталось всего полчаса… уже меньше… И что, если Сигнет соврал, и спусковой механизм конца света не определяется по времени, а запускается той самой последней молитвой, как Мюллер думал раньше?

— О, вот ты где! — послышался голос Иона.

Мюллер повернул голову и остолбенел — Ион стал черножопым.

— Что такое? — настороженно спросил Ион. — Мюллер, на тебе лица нет!

— Я схожу с ума, — констатировал Мюллер. — Мне мерещится, что ты черножопый.

Ион улыбнулся.

— Я действительно черножопый, — сказал он. — Родился в диком лесу за южным морем, мальчишкой меня поймали пираты, привезли в Палеополис, подарили мэру как диковинку, стали учить по приколу грамоте и устному счету, а потом вдруг оказалось, что я умнее многих белых. Мэр купил мне место в университете… да ты должен помнить, я же на год раньше тебя учился!