Воробьиный дом
Шрифт:
Хэнгер видел, как Джеремайя Пакстон, высокий чернокожий мужчина, похожий на монолит из меди, с которого дожди и ветра содрали всю краску, стоял у окна в танцевальном зале, высоко подняв голову, чтобы слёзы не текли по лицу. Почти что заталкивал их обратно платком. Это видел только Хэнгер.
– Авангард Борисов, восемнадцать лет. Его отец – Ерофей Борисов…
– Теперь речь идёт о русской мафии… По слухам, конечно же.
– Всему не верь.
Мужчина с белыми волосами, что не снимает круглые солнцезащитные очки и в дождь. Толпа телохранителей. Пять агрессивных собак. Тут два варианта: либо он действительно стольким насолил, что покушение
– Так, всё? – Веласкес медленно, щурясь, водил пальцем. – Одиннадцать. Итак, этим одиннадцати, значит, перерезали горло ножом. У всех – артерия, массивная кровопотеря, мгновенная смерть. Медики говорят, что все были убиты в одно время, чуть ли не в течение одной минуты. Вжик-вжик-вжик, – он изобразил автоматическое движение ножа. – А вот – Юджин Макдональд, семнадцать лет… Эй! Я ж его знал, – он щёлкнул пальцами по листку. – Он же в юношеской городской команде…! Был… – он задумался. – Дочери моей нравился… когда его по телеку показывали…
Рослый спортсмен, вспомнил Хэнгер и рассказ ребят с крыши и страничку убитого в Instagram. Его ждала головокружительная спортивная карьера. А с ней и всё причитающееся – деньги, машины, яхты, девушки. А теперь у него в гробу на шее будет повязан платок, чтобы скрыть, что голова теперь даже полоской кожи с телом не соединена.
– Отец его – глава нефтяной компании “Вест-Ойл”, – бубнил Веласкес.
Хэнгер вспомнил невысоко и коренастого нервного мужчину с сигарой и всего в коже. Он общался на повышенных тоннах с толпой рыжих, то есть с семейством Макнелли. Нефтяной магнат, сын – будущая спортивная звезда… Макнелли, Макдональды…
– Головой парня разбили окно, потом насадили горлом на стекло. Если б не позвоночник, голову бы оторвало. Пальцы порезаны до костей… Видимо, сопротивлялся.
Итого, что мы имеем, размышлял Клифф Хэнгер. Невообразимый коктейль! Нефтяной магнат и ирландская мафия. Беглый олигарх из России. Внучка индийского посла, которую готовили к дипломатической службе, дочь члена городского совета и дочь банкира. IT-компания, гостиничный бизнес, обувная фабрика. Страшно представить, чьи ещё дети могут учиться в этом заведении. Кто угодно, но не дети шахтёров. Мог ли кто-то из родителей убить детей тех, кто ему насолил? Тут пока не варианты, а чистая фантазия, решил Хэнгер. На этом он решил пока не разгонять мыслительный процесс понапрасну.
– А что нож? – спросил он у Веласкеса.
– А вот с ножом всё интересно, – голос полицейского ожил, подпитанный действительным интересом. – Из лаборатории пока ничего не сказали по отпечаткам, да и не скажут ничего, я думаю, – было бы слишком просто. Но! – он указал перстом вверх и его усы устремились туда же, точно как у барона Мюнхгаузена. – Директор Гримм сообщил, что это церемониальный нож из его личной коллекции старинного оружия.
– Убийца выкрал определённый нож? – уточнил Хэнгер. – А где директор хранит эту коллекцию?
– В основном, в подвале поместья. Так он сказал. В “Прауд Спэрроу” сейчас работает следственная группа во главе с Грейсоном – они заселились в пансион на некоторое время, пока не осмотрят всё здание и не опросят всех студентов и сотрудников, – им также поручили исследовать и подвал, и эту коллекцию. Так что на ближайшие дни пансион –
неприступная крепость. Наши допросят каждого ученика, преподавателя и сотрудника – столько раз, сколько потребуется, – пока не получат полный график, где кто был и что делал в тот вечер. Так что тебе остаются родители жертв. И… – Веласкес пристально посмотрел на Хэнгера.Даже человек со стороны прочитал бы в этом взгляде: “И обрати внимание на этого Гримма!”.
Тут в коридоре у офиса Веласкеса раскрылась дверь и тихое секретничанье полицейского и детектива прервали голоса. Впереди трёх полицейских в форме огромными шагами, за которыми редко кто поспевал, двигался шеф полиции Роберт Бёрбанк. Если бы Клифф Хэнгер играл в компьютерные игры, он наверняка бы нашёл сходство между бритоголовым и накачанным комиссаром, что всегда одет с иголочки, с одним популярным персонажем – киллером со штрих-кодом на затылке.
Удивительно, но, возможно впервые за его службу в участке, теперь Бёрбанк оказался вынужден почти что скакать, чтобы нагнать того, кто вышагивал с ним рядом. Хэнгер и Веласкес через стекло кабинета лицезрели гигантского завхоза пансиона “Прауд Спэрроу”. Для этого визита Мендоса нарядился в серо-голубой деловой костюм, который, вероятно, был куплён однажды для какого-то события и с тех пор пылился без дела. Казалось, что стоит гиганту набрать в грудь побольше воздуха, и рубашка, и пиджак и брюки разлетятся в стороны праздничным серпантином лоскутов, оставив смотрителя в его первозданном мехе.
Замыкал процессию пожилой невзрачный капитан полицейского участка Хэнкс, на место которого метил предприимчивый Веласкес. Тот давно выглядел узником своей должности, и в данный момент даже не пытался нагнать впередиидущих. Просто понуро плёлся чуть поодаль и глядел в пол пустыми глазами, спрятанными под навесом густых седых бровей.
Проходя мимо, Витторио Мендоса одарил Хэнгера таким диким взглядом, что не хватало ещё только зарычать и оскалиться.
– Злодейский злодей, – пробормотал Хэнгер, когда процессия скрылась из виду.
Он чувствовал, как вся одежда на нём приподнялась, отодвинутая от кожи вставшими дыбом волосами.
– Да уж – Борис Карлофф, – поддержал его Веласкес, тоже раньше не встречавший в участке типов, настолько похожих на персонажей из фильмов ужасов.
Тут Хэнгеру вспомнились две псевдонауки – френология и физиогномика. Первая утверждает, что психика человека зависит от формы его черепа. Вторая определяет тип личности по чертам лица и его выражениям. По принципам этим лженаук Витторио Мендоса с малых лет должен был бы оказаться в заключении в тюрьме, если не в психушке или даже цирке уродов. (Кто знает – может, под его длинными немытыми волосами специалисты-френологи обнаружили бы даже пару бугорков и признали бы их рудиментарными рогами). Но лженауки науки на то и лженауки, чтобы быть уделом фриков и невежд, Хэнгера это не интересовало. Оставим это недобитым гитлеровцам, рассудил он про себя.
– Что он тут делает? – от эмоций у Хэнгера даже как-то вылетело из головы, что он сам здесь находился на птичьих правах.
– Насколько мне известно, он принёс планы здания. В том числе старинные чертежи, представляющие историческую ценность – этому зданию как-никак лет триста, не меньше. Чёрт знает, сколько этот замок переделывали и сколько в этом Хогвартсе замурованных помещений, которые можно использовать как тайные ходы… Сейчас с бумагами ознакомятся, их отсканируют, и он поедет обратно. Я так думаю.