Чтение онлайн

Но прежде, чем сделать это, нужно проверить своих людей. На кого из них можно положиться? Кого из них придется устранить? А как же его старые друзья, оставшиеся в Эдо, Кудо и Сэйки? Нужно будет переговорить с ними при первой же возможности. Если они присоединятся к нему, вся затея станет намного безопаснее.

Если б клан по-прежнему возглавлял князь Киёри, Сохаку никогда и не подумал бы об измене. Но хитроумный старый воин был мертв.

Сохаку видел будущее отчетливо, словно наяву. Сэйки и Кудо присоединятся к нему — или тоже умрут.

Следующий его шаг получился таким же тяжелым, как и прежде. Под сандалиями зашуршала галька. Но погрузившийся в размышления Сохаку ничего не слышал.

Налив чаю князю Гэндзи и Сигеру, Хидё поклонился и принялся

пятиться к выходу из хижины. Ему не нравилась идея оставить своего князя наедине с Сигеру — особенно с вооруженным Сигеру. На самом деле, конечно, Сигеру справился бы с Гэндзи и голыми руками, так что мечи ничего особо не меняли. Хидё уже не в первый раз задумался над тем, как же называть поступки князя: легкомысленными и поспешными или блестящими и решительными. Всего за какой-нибудь час Сигеру разительно изменился. Он снова вел себя как тот наставник воинских искусств, каким он был до того, как его обуяло безумие. Что послужило тому причиной? Насколько мог видеть Хидё, причина была всего одна: приехал князь Гэндзи и вернул Сигеру его мечи. Столь ограниченному человеку как Хидё трудно — практически невозможно — было постичь, в чем же тут загвоздка. Единственное, на что хватало его сообразительности, это решить, кому именно он будет повиноваться — и повиноваться без лишних рассуждений. С момента смерти старого князя этот вопрос не шел у Хидё из головы. Кто на самом деле сейчас отвечает за благополучие клана? Управляющий Сэйки? Кудо, ведающий охраной? Сохаку, командир кавалерии? Или, может, все-таки молодой князь? Последнее казалось наименее вероятным. Конечно же, Гэндзи — всего лишь номинальный глава клана. Однако же он с редкой непринужденностью общался с человеком, недавно прикончившим более десятка своих родичей. На первый взгляд, это вроде бы ни о чем еще не говорило. Но если хорошенько подумать, это могло говорить очень о многом. Если князь Гэндзи знает, что произойдет в будущем, значит, он ничем не рискует. Но если он и вправду это знает, значит, за ним и нужно следовать. Кто одолеет князя, наделенного даром предвидения?

Задержись ненадолго, — сказал князь Гэндзи. Он указал на чашку.

Хидё низко поклонился, взял чашку с подноса и, не выпрямляясь, подождал, пока Гэндзи наполнит ее. Молодой самурай был потрясен. Князь собственноручно налил ему чаю! Подобной чести могли удостоиться лишь самые доверенные вассалы.

Благодарю вас, господин.

Во время поездки ты вел себя образцово, — сказал князь Гэндзи. — Мне понравилось твое мужество и искусство во владении оружием. Но больше всего мне понравилась твоя решительность. В нынешние смутные времена самурай, который действует без колебаний, — воистину настоящий самурай.

Я недостоин подобных похвал, — отозвался Хидё и снова поклонился. Но как ни скромны были его слова, в душе молодой самурай ощутил вспышку гордости.

Не тебе это говорить! — одернул его Сигеру. — Когда твой князь изволит говорить, твое дело — молчать, либо благодарить его, либо просить прощения, либо повиноваться. Все!

Да, господин. Прошу простить мне мою неучтивость, князь Гэндзи. Мое место — на конюшне, а не рядом с вами.

Сигеру хлопнул рукой об пол с такой силой, что стены хижины содрогнулись.

— Я что тебе сказал? Благодарность, извинения, молчание, повиновение. Ты что, плохо слышишь? Никаких оправданий! Никогда не оправдывайся. Никогда! Понял?

Да, господин.

Пристыженный Хидё прижался лбом к полу.

Князь Гэндзи рассмеялся.

Ну зачем так официально, дядя? Мы сейчас — просто три товарища, которые пьют чай и обсуждают планы на будущее.

У входа в хижину прошуршали шаги.

Господин, — раздался чей-то напряженный голос, — все ли у вас хорошо?

Похоже, к хижине прибежал целый отряд с мечами наизготовку.

Да. А что у нас может быть плохо? Оставьте нас.

Слушаюсь, господин.

Князь Гэндзи подождал, пока удаляющиеся шаги не затихнут вдалеке, и продолжил:

Как я уже говорил, твои действия привели меня к определенной мысли.

Он смерял Хидё суровым взглядом и умолк. Князь молчал так долго, что Хидё уж начал думать: может, он должен что-то сказать? Но что — поблагодарить или извиниться? Хидё украдкой взглянул

на Сигеру, надеясь получить какую-нибудь подсказку, но грозный дядя князя сидел недвижно, полуприкрыв глаза, словно погрузился в медитацию. Молодой самурай совсем уж было собрался поблагодарить господина, но тут князь Гэндзи заговорил снова, избавив Хидё от возможности совершить очередной грубый промах.

Несомненно, до тебя доходили слухи о якобы свойственном мне даре предвидения.

Да, господин.

Ты не должен никому рассказывать о том, что я тебе сейчас скажу.

Да, господин.

Это не слухи.

Хидё едва не поперхнулся холодным зимним воздухом. Он не мог вымолвить ни слова. В том, что князь Гэндзи мог провидеть будущее, не было ничего особенно потрясающего. Большинство людей было уверено, что этот дар присущ каждому князю Акаоки, и Хидё прежде разделял это мнение. Но его уверенность сильно поколебалась после того, как Сигеру отравил князя Киёри и сам впал в буйство. Разве мыслимо, чтоб человек предвидел подобную трагедию и не предотвратил ее? Но друг Хидё, Симода, предложил взглянуть на дело с другой стороны. Никто ведь не знал, что еще видел князь Киёри. Конечно, такое трудно вообразить, — но что, если все прочие варианты были еще хуже? И ведь бывали случаи, когда величайшие победы вырастали из ужаснейших бедствий. Вспомнить хотя бы историю основания княжества Акакока и то знамение с воробъями. Нет, Хидё потрясло иное. Князь посвятил его в величайшую тайну клана! Его, одного из самых незначительных своих вассалов!

Хидё был настолько ошеломлен, что даже звук собственного выдоха — когда он наконец-то сумел выдохнуть, — показался ему оглушительно громким. Самурай склонился в земном поклоне.

Князь Гэндзи, ваше доверие — огромная честь для меня. Я не подведу вас.

Я знаю, Хидё, что ты меня не подведешь. Я видел твое будущее.

У Хидё голова пошла кругом — в прямом смысле слова. Лишь самообладание, выработанное за долгие годы занятий боевыми искусствами, удержало его от падения.

Ты будешь верен мне до самой смерти, — сказал князь Гэндзи. — Поскольку я не знаю никого, кто более заслуживал бы доверия, я назначаю тебя главой своих телохранителей. Я объявлю об этом во всеуслышание после того, как мы с дядей обсудим еще некоторые вопросы. А ты пока что подумай, кого ты возьмешь в помощники. Они помогут тебе отобрать нужных людей.

Хидё едва не задохнулся от избытка чувств. В это опаснейшее из времен, когда не только судьба клана, но и судьба всего народа висела на волоске, князь выбрал его своим щитом — его, Хидё, гуляку, игрока, выпивоху! — выбрал среди множества вассалов, превосходящих Хидё и положением, и опытностью! Самурай не в силах был более сдерживаться. Слезы благодарности потекли по его лицу и закапали на циновку — громко, словно первые капли ливня.

Благодарю вас, князь Гэндзи.

Хидё вышел из хижины, так и не оправившись от потрясения. Он присоединился к прочим самураям, ожидавшим, пока князь Гэндзи освободится. Хидё был необычно тих; он не улыбался, не перешучивался с товарищами… Как внезапно и как бесповоротно изменилась его жизнь за этот час!

Верен до самой смерти.

Больше всего на свете Хидё боялся предпринять в какой-нибудь сложной ситуации неверный шаг и предать своего господина — не из трусости, а по глупости. Теперь этот страх покинул его. Князь Гэндзи, провидящий будущее, сказал, что этого не случится. Он, Хидё, будет верен князю до самой смерти. И молодой самурай почувствовал, что стал сильнее и спокойнее.

Что ты пробыл там так долго? — спросил у него Симода. — Чего они хотели?

Не мне об этом говорить, — ответил Хидё и снова погрузился в свои мысли.

Он уже понял, кто станет его первым помощником. Симода, конечно, всего лишь приличный фехтовальщик, а в рукопашном бою и вовсе мало чего стоит, но зато он лучше всех в клане стреляет из лука, мушкета или пистолета, как стоя, так и на скаку. А кроме того — что не менее важно, — Симода — человек чести. Если он даст слово, то сдержит его, даже ценою жизни.

Симода уселся на место, искренне удивленный скрытностью, которую вдруг проявил Хидё, и его неожиданно серьезным видом. Что же такого произошло в хижине? Его беззаботного друга словно подменили.