Воришка Бен
Шрифт:
Дюпен велел сыну приехать, и Бенджамин понял, что ему придется несладко. "Маменькин сынок" тотчас обратился к родительнице за помощью, и она пригласила психиатра на встречу отца и сына.
Психиатр приехал заблаговременно и пожелал поговорить с мсье Дюпеном прежде, чем тот увидится с сыном. Фредерик холодно встретил мсье Лоренье. Он не принимал за веру мнение врача о том, что сын его психически болен. Психиатр уверял, что Бенджамин не может осознать свое заболевание. Люди, такие как он, не оценивают своего положения в обществе. Они еще не утратили социализацию, но потеряли уже семью и смысл жизни. Их не интересует ни продление рода, ни развитие общества, ни структура созидания. Это, как объяснил Лоренье, волевое нарушение, связанное с расстройством привычки или влечения. Таких людей, как правило, отличает низкая самооценка, чувство одиночества и подсознательное желание возмездия за то,
Лоренье привел много примеров, когда дети состоятельных людей, имея хорошие карманные деньги, могли приобрести любую понравившуюся вещь, но воровали, чтобы привлечь к себе внимание родителей, пусть даже отрицательное. Он заключил, что поступок Бенджамина связан с отсутствием любви, дружеского и душевного внимания со стороны родителей. И ему нужно наряду с психотерапией особое отношение родных.
Однако Фредерик иначе истолковал слова врача. Он был уверен, что все это выдумки психиатра, что Бенджамин ничем не болен и это очередной способ матери спасти своего любимчика. Он был не против лечения сына, но все равно собирался наказать его. Первым делом он объявил Бенджамину, что отбирает у него машину, квартиру и полностью лишает его финансовой поддержки.
– - Как?!
– огорченно воскликнул Бенджамин.
– На чем же я буду ездить? Где я буду жить?
– - А для чего существуют общественный транспорт и общежитие?
– - Ты хочешь, чтобы я жил как нищий, чтобы я умер с голоду?
– - Я хочу, чтобы ты стал нормальным человеком. Научись сам зарабатывать и жить правильно и честно. Я даже готов помогать тебе первую неделю, пока ты не устроишься на работу. Но ты должен самостоятельно найти свое место в этой жизни, понять ценности этого мира, увидеть, как добиваются окружающие тебя люди положения в обществе и достигают поставленных целей. Если у тебя не будет цели в этой жизни, ты вряд ли к чему-то будешь стремиться и чего-нибудь достигнешь.
Бенджамин полагал, что отец говорит это лишь для того, чтобы припугнуть его, но на самом деле не собирается исполнить свои угрозы. Он вернулся домой и стал поживать так же, как и раньше, надеясь, что мать все устроит и ему не придется съезжать с квартиры. Какого же было его удивление, когда он, возвращаясь с очередной попойки, обнаружил у консьержа внизу свои чемоданы и личного секретаря отца.
– - Что тут происходит, Аминье?
– - Вы переезжаете - это приказ мсье Дюпена.
– - Я не собираюсь никуда переезжать, - запротестовал Бенджамин.
– Меня никто не сможет вытурить из моей квартиры.
– - Мсье Дюпен сдал ее квартирантам.
– - Как?! Он не посмеет!
– сердито отозвался Бенджамин и направился к лифту.
Поднялся на нужный этаж и направился к своей квартире. Приложил палец к специальному сенсору, визуально воспринимающему папиллярный узор, и стал дожидаться открытия замка. Однако на светодиоде все так же горел красный свет. Доступ в квартиру был и у Жан-Фредерика Дюпена, и Бенджамин понял, что его отпечатки были стерты из памяти замка. Он позвонил, и вскоре дверь ему открыла привлекательная девушка. Бенджамин даже повеселел при виде красотки.
– - Мадмуазель, кто вы и что делаете в этой квартире?
– - Я новый жилец. А ты кто будешь?
– вызывающе спросила она.
– - Это моя квартира.
– - Эх, значит, ты и есть сыночек мсье Дюпена. Себастьян! Себастьян! Поди-ка сюда! Погляди, кто пожаловал.
На ее призыв пришел здоровенный парень, с сильно накачанными бицепсами и железным торсом. Взгляд его был словно у разъяренного быка. Одного его строгого вида было достаточно, чтобы отбить охоту у Бенджамина к дальнейшим разногласиям. Он ушел, так и не попав на свою квартиру. Он был зол и сердился в первую очередь не на отца, а на самого себя. Если бы не тот необдуманный шаг в сувенирном магазине, то он не попал бы сейчас в такое положение, не лишился бы доверия отца и не стал бы изгоем. Однако прежде чем спуститься в фойе, Дюпен позвонил брату и попросил пожить у того некоторое время. Но Антуан еще помнил, как плохо относился к нему брат после его однополого брака и сколько шуточек он отпускал в адрес его "второй половины".
Бенджамин только сейчас начал сожалеть о своих выходках, но запоздалое раскаяние не помогло ему завоевать расположение брата. Позвонил он и нескольким своим друзьям: одни были в отъезде, у других уже гостили друзья, а третьи и вовсе не пожелали приютить его у себя. Оставалось только попросить помощи у матери. Однако на этот раз она решила поддержать мужа.– - Это временно, мой мальчик. Скоро отец приостынет, и ты вернешься к себе на квартиру. Твоя покорность очень понравится ему, и он непременно смягчится. Кстати, у меня для тебя одна неприятная новость: Фредерик узнав, что карточка моя у тебя, велел блокировать ее, но ты не волнуйся, я пошлю тебе денег...
– - Не надо, сам выкручусь.
Бенджамин прервал связь и спустился вниз. Он не стал брать своих вещей, намеревался заночевать в машине, пока не подыщет что-нибудь стоящее. Его чуть не хватил удар, когда он увидел, как эвакуатор увозит его автомобиль. Он долго бранился и божился наказать водителя эвакуатора и всех, кто был причастен к его положению. Однако ни его ругань, ни угрозы не помешали увезти машину, ведь приказ исходил от самого Жан-Фредерика Дюпена.
– - Не волнуйтесь, мсье Дюпен, мы подвезем вас до общежития, - вежливо сказал Аминье.
Бенджамин промолчал. Его душило чувство обиды. Никогда еще в своей жизни он не ощущал себя таким одиноким. Будто весь мир отвернулся от него.
Он с минуту стоял в нерешительности, и только голос Аминье вывел его из состояния оцепенения.
– - Мсье, не стоит так тревожиться, все образуется. Недельку, другую - и вам вернут все, чего лишили. Представьте, что ваш отъезд не наказание, а увлекательная поездка в какую-нибудь страну, колонию Франции. Вам будет интересно...
– - Аминье, не морочьте мне голову. Уж лучше предложили бы свою помощь, чем успокаивать и читать мораль.
– - Я бы с удовольствием, вот только ваш отец сильно прогневается, узнав, от кого исходила эта помощь.
– - Какой же ты трус, Аминье. А я тебя столько раз выручал...
– - Напомните, мсье, когда же?
– - Разве я никогда не выручал тебя? Нет? Может, ты никогда не просил? Ну, что ты ухмыляешься? Просил, и я тебе не помог? Нет, ты скажи откровенно, я не хочу строить догадки по твоей самодовольной физиономии.
– - Зачем ворошить прошлое? Что было, то прошло. Я подвезу вас в общежитие.
– - Вот и пришел мой конец.
– - Да ладно вам, мсье Дюпен. Живут же в этом общежитии люди, и вы сможете жить.
Какой категории люди жили в этом общежитии, Бенджамин узнал только по приезде туда. Он полагал, что отец определит его в студенческое общежитие - оказалось, что ему предстояло жить вместе с иммигрантами-азиатами и малоимущими французами. Это было унизительно, но делать было нечего. Одно было действительно хорошо - в выделенной ему комнате он был единственным жильцом. Эта комната, как мог бы ее описать юморист Бенджамин, была размером с кровать в его спальне. О благоустроенности этого жилого помещения следует сказать, что тут не было ни бельевого шкафа, ни ванной комнаты, ни телевизора и даже телефона. Только четыре стены, с облупившейся штукатуркой и сошедшей местами краской, да окно с безобразной панорамой внутреннего дворика с винтовыми пожарными лестницами и вереницей развешенного для просушки разноцветного белья. В комнате не было места, где Бенджамин мог бы разложить свою одежду, поэтому он не стал распаковываться. Кровать была чрезмерно узкой, с тощим зловонным матрасом, без постельного белья и подушки, поэтому Дюпену пришлось лечь спать в одежде. Однако ж он не смог спокойно спать из-за хныканья, кашля и рева малыша из соседней комнаты. Тишина наступила только к четырем часам утра, тогда-то и уснул Бенджамин. Обычно он спал до самого полудня, но тут в общежитии было слишком шумно, чтобы проспать столько времени. Оживление, царившее снаружи, каждый раз будило Бенджамина, и он, в конце концов, не выдержав, решил подняться.
В комнате его не было уборной, и чтобы умыться, нужно было занять место в длинной очереди. О состоянии общественных душевых и уборных лучше умолчать. Всего за один день пребывания там Дюпен от всего пресытился. Ему были противны и здешние люди, и обстановка. Он ушел из общежития к двум часам и отправился пешком в знакомую ему сауну, где он должен был встретиться с друзьями. После приятного расслабляющего массажа и освежительной парной Бенджамин за кружкой пива заговорил с товарищами о своем положении. Он просил их помочь, однако ж, вопреки ожиданию, друзья не поддержали его в трудную минуту. Каждый из них придумал свою историю отказа, и такое отношение товарищей к его горю очень сильно задело самолюбие Бенджамина. Он понял, что без отцовских денег он ничто. Это открытие чрезвычайно огорчило незадачливого светского франта.