Вор и проклятые души
Шрифт:
— Но это не так! — с жаром воскликнул он. — Иначе он не таился бы в Запустении!
— Тише! — зашипел я. — Услышат. Ты забыл, на каком мы корабле?
Томас Велдон обжег меня взором, но продолжил, понизив тон.
— Не забыл, Гард. А если и забыл бы, — молвил он, — то Ирменгрет напомнила, когда ты почивал на лавке.
— Каким образом? — Я помрачнел.
— Мы были у капитана, — сказал Велдон. — Я, Бран и вампир. Позвали нас пред его светлые очи, а про тебя забыли.
— Что капитан?
— Такой же приспешник Низверженного, как остальные. Только чары Ирмы подействовали на него
— И как офицеры отреагировали?
— Застыли истуканами с выпученными глазами, пока капитан разносил их!
Странно это. Я удивился:
— Не слышал ничего, а спал-то в соседней каюте.
— Капитан не только ногу поломал, он вчера еще и голос посадил, — произнес Велдон. — Но магия вампира его не брала. Наш врач потом сказал, что капитан не в себе от боли в ноге и хвори.
Инквизитор покачал головой.
— Все дело в роме, которым он залил себе все нутро и мозги, — продолжил инквизитор. — Однако Ирма все же околдовала.
— Каким образом?
— Укусила в шею, — ответил монах, — и капитан стал шелковым. С таким же бараньим взглядом, как у остальных. — Лик церковника ожесточился. — А я стоял и ничего не предпринимал. Спокойно наблюдал, как толика еще одной человеческой души испита вампиром.
— Не начинай, Велдон, — я устало вздохнул, — они враги тебе и твоим богам.
— Враги, — согласился монах и задумчиво посмотрел в сторону берега, — но они люди.
— Мы тоже люди, с которых они с преогромным удовольствием сдерут шкуру да бросят освежеванные тушки за борт. На корм рыбам.
Монах вздрогнул и отвел взгляд от берега.
— На сей раз ты прав. Истинно и абсолютно, — сказал он. — Союз с вампиром есть наша сила и одновременно слабость. Его нельзя оправдать, и души наши продолжают грехопадение.
— Прокляты наши души? — Я произнес фразу, которой монах часто оканчивает нравоучения.
Инквизитор кивнул.
— Лучше скажи, где они?
— Предвестник и вампир?
— Они самые. Кто ж еще?
— Бран играет в кости с матросами на нижней палубе, — ответил инквизитор, — а Ирма у себя.
— Я к ней.
— Постой! — Велдон схватил меня за рукав камзола. — Что будем делать, как прибудем в Ревентоль?
— Искать Алису и Лилит. — Я не понимал, почему монах спрашивает об этом. Мы давно условились, что найдем и освободим их.
— С этим ясно. Но найдем, и что дальше?
— Что-то в толк не возьму…
— Ты невыносим, Гард! — вспылил монах. — Они свободны от власти Низверженного, лишь когда ты рядом. Я помню, как изменились Алиса и Лилит, когда ты умер. Ты всегда будешь рядом с ними? Всегда?
— К чему ты клонишь?
Я облокотился о фальшборт, чтоб продолжить разговор. Хвала небесам! Черная магия вампира избавила нас от чужих ушей. Для команды «Благословенной на волнах» и пассажиров флейта наше существование проходит мимо. Нас не замечают, если не напомнить о себе. Про нас быстро забывают. Нас не видят и не слышат. Ирменгрет и Брана тоже нет рядом. Никто нас не подслушает.
Но если сам дьявол рядом? Незримый? Кровь и песок! Раз так, то пусть
узнает! Я не могу вечно молчать! Томас Велдон — единственный, кто поймет меня, а я его. Мы можем говорить начистоту, и пусть только мир будет свидетелем наших бесед. Да еще боги, что схватились за этот мир, коль им нужна наша беседа. Здесь мы бессильны. Но нам нужно поговорить.— Мы должны уничтожить Низверженного… — Велдон все ж заговорил шепотом. — А до тех пор ты не восстанешь против дьявола! Ты не станешь обманывать его и молить Бога Отца и Бога Сына о надежде на Спасение и Прощение.
— Святой отец, — я по-настоящему опешил. Забыл, что монах просил не вспоминать его сан, — ты ведаешь, что произносят твои уста? Тебя ли я слышу?
— Меня, Гард, — тихо зарычал инквизитор. — Ныне мне нет прощения и тебе тоже. Но ты должен понимать, что без могучей силы нам с Возвратившимся богом не справиться.
— Бог Отец и Бог Сын… — начал я, но мысль свою не закончил.
Велдон перебил меня.
— Они далеко, — с жаром шептал монах; прежде он был столь же истовым, когда говорил о вере, а сейчас святотатствовал, — но дьявол гораздо ближе. С его помощью мы одолеем Низверженного.
— Почему ты так думаешь?
— Орнор знал разных богов, а первородная тьма, рекомая ныне Люцифером, вечна в нашем мире.
— Не от веры ли отрекаешься, Велдон?
— Замолчи, безумец! Ни слова больше о моей вере! Она со мной навсегда! Мы будем молиться о Спасении и Прощении. Молись и ты, хоть сейчас! Забудь слова, что нельзя тебе молиться. Молись!
Велдон перевел дух. Он тяжело дышал и взмок, хотя на палубе прохладно. По левой скуле инквизитора бежала капля пота.
— Молись кому хочешь, Николас, и я… Я буду молиться и за тебя тоже. Но ты не отречешься от сделки с дьяволом. Ты будешь служить ему!
Взор монаха пронзил меня насквозь. Как в прежние дни, но в прошлом такой взгляд обвинял в неискренности, в слабости и непрочности моей веры. В сей миг Велдон толкал к совершенно иному.
— Служи ему, — едва слышно произнес Велдон, — а я буду рядом. Вместе с тобой.
— И вместе с сатаной…
— Да! — закричал монах.
Я оглянулся. Нас не услышали. Никто из моряков, которые были на палубе или на мачтах, не смотрел в нашу сторону. Но что с Велдоном? Он обхватил себя руками и согнулся в пополам. В горле монаха что-то забулькало. Естество, плоть инквизитора противилась исторгнутому языком. Сейчас его будет рвать!
— За борт! — Я схватил Велдона и помог свеситься к воде.
Однако монах оказался сильней бренной плоти. Он совладал с собой.
— Я в порядке, — сказал инквизитор.
Он выпрямился и посмотрел на меня мутным взором.
— Гард, — вновь зашептал монах; он, как безумец, то кричит, то переходит на шепот, в его левом глазу отражалось сумасшествие, — мы спасем мир, и в том спасение наших проклятых душ!
— Спасем? От чего?
— От Низверженного! О, Николас! Избавим Орнор от возращения первого забытого бога и его присных. Этим мы обманем дьявола! Избавление мира от Низверженного покроет наши грехи! Даже твои! Мы обретем Спасение и Прощение! Мы будем молиться, и величина нашего деяния не позволит Богу Отцу и Богу Сыну отвернуться от наших воззваний.