Вор Города. Ренегат
Шрифт:
Отворив дверь, епископ явился во всей красе — старый, иссохший от времени человек, больше похожий на скелет из анатомического университета. Одет он был в ночную рубаху, на голове смешной колпак. Галент знал епископа, пусть только в лицо. О характере же священника он ничего сказать не мог, но, судя по всему, тот был весьма сварливым малым, к тому же мающимся бессонницей. Святой отец принялся отсчитывать слугу, стража в это время скрылась от греха. Виноват был только слуга, он не пытался оправдываться, лишь сказал, что ему послышался звон колокола.
Епископ получал истинное
Вор усмехнулся, внимательно следя за слугой и его хозяином.
Выговорившись, епископ наказал слуге не дожидаться утра и приниматься за работу. Сам же он попробует снова заснуть, Галент надеялся, что поспать тому не удастся.
Слуга смиренно согласился и, поставив свечу на стол, направился к выходу. Старик проводил его взглядом, тяжело вздохнул и повернулся.
Идеальный момент.
Галент как кот прыгнул вперед, приземлился на ковер, заглушивший звук его приземления, и прокрался следом за епископом в его спальню. Слуга в это время что-то втолковывал охранникам, срывая злобу на них. Галенту не составило труда проскользнуть мимо священника, дать ему закрыть за собой дверь, задвинуть засов и набросить на него предохранительную скобу.
Епископ что-то тихонько бормотал себе под нос, закрываясь в спальне. Секундой позже он заметил Галента. Удивление его было столь огромно, что он даже не стал кричать. Вор прыгнул на старика и повалил его на холодный пол, ковров тут не было, так что падение вышло болезненным для обоих и шумным, но слуга не услышал. Зажав епископу рот, Галент несколько раз ударил его по голове. Старик затих.
Поднявшись на ноги, вор перетащил тело на кровать и связал его простыней, от которой воняло болезнью и мочой.
— Да у тебя еще и недержание, друг ты мой? — бурчал Галент. — Ничего, сейчас ты еще и обосрешься.
Старик застонал, приходя в себя, так что Галенту потребовался нож. Пришло время дипломатии, а сталь в этом деле была лучшим союзником.
— Привет, узнаешь меня? — вор стянул с лица маску и нажал острием клинка на горло епископа. — Сам знаешь, я парень нервный, так что проткну тебя сразу, как пискнешь. Понял? Моргни, если понял.
Епископ моргнул. Он с ужасом смотрел в глаза еретику, объявившему войну Церкви. Безумец был в его спальне, был там, куда имели право входить всего десять людей из храмовой обслуги! Как такое могло быть?! Старик бы расплакался, если бы страх не сжал его горло.
— Хорошо, что ты меня понял, — продолжал Галент.
Его шепот был подобен шелесту вынимаемого из ножен меча. Епископ как услышал, так сразу и обмочился. Галент еще не заметил этого, так что не мог посмеяться над немощью своего поверженного врага.
— Раз понял, то условимся — я задаю вопросы, ты, соответственно, отвечаешь мне. Но очень, очень тихо! Иначе,
моя рука дрогнет. И тогда ты не будешь лапать мальчиков в своей кроватке. Ты же не хочешь расстаться с последним удовольствием своей никчемной жизни? Моргни, если понял, и мы начнем с тобой диалог.Епископ моргнул.
— Вот и славно. Первый вопрос — где Фернас? — Галент чуть ослабил нажим, чтобы епископ смог говорить. — Не забывай, что мы условились говорить тихо.
— Фернас? Он в дальнем крыле здания, дальше по коридору, — дрожащим голосом ответил старик. — Там пройти по хорам… комната инквизитора в конце.
— Славно, умный ты малый, я знал это! Он один там? Охрана?
— Нет, один.
— По ночам он спит, молится, мастурбирует, читает труды еретиков, занимается проституцией, что?!
— Ничего, не знаю, правда, не знаю, думаю, что спит, света не бывает в его комнате.
— Славно, славно…
Галент расслышал, как вернулся слуга и напомнил епископу о молчании. Кровопускание выдавило из старика две слезинки, он не хотел умирать, особенно обмочившись в своей постели, когда отряд обученных охранников буквально за дверью. Это слишком нелепо!
— Тихо, только тихо, — прошептал Галент, водя лезвием по шее старика. — Следующий вопрос — где храните деньги? Храмовая касса где?
— Комната дальше по коридору, через две двери от моей, налево. Там в сейфе.
— О, сейф, это интересно. Как его открыть ты мне скажешь, мы же нашли общий язык, да?
— С-скажу, там секретный замок под картиной.
Старик замолчал, так что Галенту пришлось задать наводящий вопрос, помогая себе методами силовой дипломатии:
— Какая картина?!
— Она там одна! Ключ у меня, вон на…
— Тише, выродок! — Галент зажал рот епископу и ударил его кулаком в чахлую грудь.
Старик застонал и расплакался, он выглядел жалко. Но Галента не растрогала умилительная сцена рыдания епископа, он знал цену этим слезам. Скольких людей инквизиция загубила? А ведь они так же рыдали, молили о пощаде, но палачи были непреклонны. Теперь же круг замкнулся, пора было гидре лишиться одной из голов.
— Заткнись, или я тебе ухо отрежу! — Галент предварил свою угрозу кровопусканием.
От ужаса жертва впала в ступор, да такой, что Галент никак не мог заставить старика очнуться. Плюнув, вор вонзил свой клинок в черное епископское сердце. От старика добиться чего-то было невозможно, а рыдания могли привлечь внимание слуги.
Вытерев клинок о простыню, вор принялся обыскивать комнату. Искал он как всегда компромат, ценности и чего-нибудь для души.
У такого богатого человека просто обязательно найдутся игрушки, способные порадовать вора!
Епископ не чурался наслаждений, так что в его спальне Галент нашел много интересного. И не срамные книги привлекли его внимание, а вещества, ввергающие разум в темницы забвения. Их обычно используют как болеутоляющие. Возможно, что старик принимал их как лекарства, чтобы забыть о своей старости, о немощи тела, но вскоре пристрастился к наркотику. Опия было достаточно, чтобы отравить целый взвод солдат, а не только доживающего последние годы человека.