Вор Города. Невольник
Шрифт:
— Ладно, будем считать, что ты мой приятель Сайленс, — про себя сказал Галент, — а мне осмотрительней надо быть, только и всего.
Не зря его так напугала тишина в доме.
Вор выбрался из подъезда и прошел чуть вперед, ступив на заснеженную улицу. Кроме трупа он заметил и другие странности, нехарактерные для этого района. Во-первых, людей не видать, во-вторых, в снегу уйма следов, оставленных хаотичной массой людей. Все это напоминало о родной Гончарне.
— Небольшой бунт Городу не помешает, — усмехнулся Галент.
Его подобное только забавляло. Власти будут заняты усмирением населения, а не поисками какого-то
Пока дураки дерутся, он — умный, конечно, — сможет неплохо поживиться. Быть может, ему повезет расквитаться со старыми друзьями.
Кое-где в снегу были видны следы крови, брошенные и растоптанные вещи, стекла первых этажей были разбиты и заколочены, другие окна закрыты ставнями. Галент припомнил, что в бреду слышал какие-то крики, призывы, но, очнувшись, счел это работой разгоряченного болезнью мозга.
На двери, прямо над трупом была приколочена потемневшая от влаги бумажка. Галент повернулся, подошел к двери и сорвал ее. Чернила смазались, невозможно было разобрать, что написано, но Галент разобрал последние слова: "К оружию! К оружию! К ОРУЖИЮ!"
— Во имя мира, конечно же.
Хмыкнув, вор скомкал лист и бросил его на дорогу.
— Кто это у нас такой кровожадный, интересно, — пробормотал он и ушел.
Вор направился к торговым рядам, которые располагались двумя кварталами севернее. Аптекари там жадюги те еще, но продают качественные снадобья, а не настойки на помете летучих мышей. Галент предпочитал качество, а чужие деньги он не жалел. Его профессия позволяла не думать о таком меркантильном занятии, как коллекционирование монет.
Пройдя чуть дальше, Галент встретился с троицей недобро настроенных людей, но они не стали нападать на него. Вор оделся неброско, по нему невозможно было сказать, что у него за пазухой кошель, набитый деньгами. Галент не вооружился, о чем теперь сожалел, так что свернул на соседнюю улицу, добежал да разоренного полицейского поста, взломал дверь и пробрался внутрь.
В помещении как ураган прошел: стекла выбиты, стеллажи с оружием перевернуты, вся мебель в щепы! Галент почесал в затылке, ногой отбросил деревянные обломки и приподнял стеллаж. Естественно, никакого оружия там уже не было. Толпа утащила все, что могла.
— И поживиться-то нечем, — сказал вор грустно.
Он нашел полицейский журнал, пролистал его и нашел несколько интересных записей. Двумя днями ранее патрули усилили, еще раньше служащие были предупреждены об опасности бунта. Так же полицию собирались обеспечить доспехами, но, видать, до этого у ратманов руки не дошли. Как всегда сэкономили денежки.
Значит, городские власти знали, что что-то намечается, а он — Галент, все проспал. Вор бросил в угол журнал и обругал себя:
— Пропустил все веселье!
Вздохнув, он пошел дальше. Задерживаться сверх меры в районе не следовало, наверняка полиция патрулирует улицы и докапывается до всякого, кто попадается им на глаза. Галент уже побегал разок на морозе и не горел желанием повторить то приключение.
Но горожанам, казалось, было все равно, сколько полицейских выделил на усмирение. Они продолжали заниматься мародерством и не обращали ни на кого внимания. Галент встретил три группы подобных "народных мстителей",
которые больше походили на тощих псов с ближайшей помойки. Такие же оскаленные пасти, недоброе рычание и клочкастая грязная шерсть.На одиночку никто не нападал, люди предпочитали то добро, которое у них уже было в руках. Никто так и не погнался за Галентом, опасаясь, как бы подельники в это время не нашли чего-нибудь блестящего во вскрытом магазине.
От греха Галент все же стал держаться излюбленных темных переулков и стал красться, как раньше. Игра в честного горожанина была сейчас неуместной. Он держался в тени, прятался в нишах, пережидая, когда пройдут мимо очередные недобрые люди. Полицейские так и не попадались ему на пути.
— Аптекари поди тоже не работают, — неуверенно подумал Галент.
С этим он ничего не мог поделать, но лекарей обычно никто не трогает. Истинную цену лекарств мародеры все равно не знают, кому сбыть микстуры и "когти летучей мыши" — тоже. А вот обратиться за помощью к врачу они могут, так что лекарей никто не станет трогать сверх меры. Обворовывают только богатых горожан или лавочников.
Ближе к центру стали появляться патрули. Полиция взводами кучковалась на перекрестках и держала все под контролем. Галент хмыкнул, буравя взглядом вздрагивающих от каждого шороха служак. Вор поднял из снега бутылку и бросил ее в стену дома. Бутылка разбилась с громоподобным звоном, отчетливо слышимым в затихшем районе. Полицейские раскричались, норовя запугать бандитов, и попадали в грязный снег, открыли огонь в слепую.
Несколько пуль просвистело рядом с вором, и ему пришлось на время спрятаться за мусорным контейнером.
— Упс, — прошептал он и рассмеялся.
Вскоре пальба прекратилась, и Галент бросился прочь из переулка, чтобы его не нашли. Все окрестные полицейские, казалось, сбежались на шум и стали прочесывать территорию в поисках бунтовщиков.
Галент в это время незаметно перебрался через ограду ткацкой мастерской, пробежал мимо нее и выбрался с другой стороны. Петляя мимо домов, он вышел прямиком к лавочникам. То были парфюмеры, но аптекари обитали на соседней улице, достаточно было прокрасться мимо дрожащих толи от холода, толи от страха солдат.
Подтащив к стене бочку, Галент взобрался на нее, открыл окно и проник в нежилую комнату парфюмерной мастерской. Прислушавшись, вор определил, где находятся люди, и составил мысленный маршрут. Ему не составило труда выбраться с черного хода мастерской парфюмера. Галента никто не заметил.
— Болею, не болею, а мастерство при мне, — гордо сказал вор, закрывая за собой дверь.
Выглянув из переулка, он убедился, что оказался рядом с аптекарями. Довольно улыбнувшись, вор направился прямиком к ближайшей лавке. Патрульные находились в конце улицы и не смотрели в сторону вора.
Лавка была открыта, но хозяин не ожидал посетителей. Галент с горем пополам смог убедить аптекаря, что не представляет угрозы. Продавец отложил карабин и согласился обслужить болезненного вида юношу.
Накупив все необходимое и даже сверх того, Галент практически той же дорогой вернулся назад. По пути он сорвал очередную, приколотую к углу здания листовку. Бумага призывала к открытому бунту и заканчивалась тем же призывом "К оружию!". Естественно, она была анонимна, борьба за свободу или за другие идеалы тирании, но никто не хочет подставлять свою шею.