Вопреки
Шрифт:
— Какие именно языки преподаёте? — спросил Миров.
— Английский, немецкий, французский, итальянский. Каждый ученик изучает не менее двух иностранных языков. Есть и маленькие полиглоты.
— А обычная учёба?
— Ходят в соседнюю гимназию.
— Как обстоят дела с успеваемостью? Это же огромная нагрузка.
— У нас собраны уникальные дети. Не только их работоспособность выше всяческих похвал, но и умение легко усваивать предметы.
— В интернате учатся только сироты?
— В основном да. Мы, конечно, можем принять ребёнка из местной семьи. Но… понимаете… детки
Станислав шёл молча, но внимательно прислушивался к диалогу. Пару раз встретились дети. Они вежливо поздоровались и посторонились, пропуская взрослых.
Зашли в небольшой кабинет.
— Простите, директор интерната прибудет через час. Но я сама могу выдать необходимые для проверки документы.
— Спасибо, Галина Георгиевна. Цель нашей поездки не только инспекция. Станислав Эрастович занимается организацией стажировок детей и студентов за рубежом. Подбирает наиболее талантливых. Узнал об интернате и решил приглядеться к вашим подопечным.
— Я слышала о фонде, Станислав Эрастович. И о проекте тоже. Но у нас все детки талантливы.
— Галина Георгиевна, — улыбнулся Станислав, — но ведь можно кого-то выбрать. Сейчас формируются две разные по возрасту группы. От семи до семнадцати лет. Английский язык. Остались шесть мест. Два в младшей группе и четыре в подростковой. Для ребят это уникальная возможность побыть в иной языковой среде. И не просто в языковой. Но и вплотную познакомиться с различными местными диалектами. Постарайтесь подобрать детей для этого проекта. И от интерната желателен сопровождающий, которому дети доверяют.
— Хорошо. Скоро ребятки начнут возвращаться из гимназии. И как раз подъедет Маркова Анастасия Васильевна. Наш директор.
Станислав дрогнул в момент произнесения имени руководителя интерната, но быстро взял себя в руки.
— А вы, Станислав Эрастович, пока подождите в её кабинете. Я провожу вас туда. Кофе? Чай?
— Если можно, то чай. Зеленый.
— Конечно, можно. Я улажу дела с комиссией и приду. Обсудим поездку детей.
Зайдя в кабинет директора, Станислав резко остановился на пороге. По нервам ударила горячая волна чего-то знакомого. Сердце заколотилось. Он сделал шаг по кабинету, другой… Дошёл до стола, на котором не лежало ни единого документа. И всё как обычно: монитор, клавиатура, мышка. На отдельной тумбочке стоял явно новый принтер.
Цепким взглядом Стас осмотрел всё, что было доступно. Но никаких намёков на владелицу кабинета не было. Только энергетическая вибрация во всём теле — от макушки до пят — буквально вопила и била по сознанию, по нервам. Заставила взвиться интуицию.
«Не может быть. Не надейся. Падать больно.»
Сколько раз он взлетал к небесам на крыльях надежды, будучи уверенным, что Настю нашли, что скоро обнимет, заорёт в небо от нахлынувшего счастья. Что задохнётся, прижав её к себе. Прижав крепко и навсегда. И ровно столько же раз его ломало и коверкало разочарование, раздирая очередную
надежду в клочки.Уняв дрожь в пальцах, Станислав подошёл к окну. Через ворота то по одиночке, то группками возвращались дети. Кто-то шёл спокойно, кто-то вертелся, как уж между друзьями. Все неплохо и разнообразно одеты. А рюкзаки за плечами одинаковые.
Открылась дверь кабинета, и Станислав обернулся. Вошла Галина Георгиевна с подносом. Поставила на журнальный столик две чашки, большой заварочный чайник, сахарницу и вазу с конфетами.
— Двое мальчиков, которых я бы порекомендовала к поездке, уже вернулись в интернат. Как только переоденутся и попьют чайку, их приведут. Присаживайтесь.
— Спасибо. Решать подобные вопросы в вашей компетенции? Извините, что спрашиваю об этом.
— Правильно делаете, Станислав Эрастович. Подобные вещи здесь решаются коллегиально. Я в числе таких сотрудников.
— Хорошо, задавайте вопросы. Я отвечу.
Галина Георгиевна буквально завалила Ларского вопросами о проекте. Начиная от бытовых условий проживания детей за рубежом, заканчивая весомостью такой стажировки для будущего подопечных.
Беседа длилась уже около получаса, когда дверь в кабинет распахнулась без стука. Ларский не видел из-за сидящей напротив женщины, кто зашёл. Явно ребёнок.
Галина Георгиевна обернулась.
— Станислав, мама ещё не вернулась. Приходи после полдника.
Сказав, тут же повернулась к Ларскому. Стас отклонился, решив разглядеть тёзку, и застыл. Застыла и Галина Георгиевна, глядя на вмиг одеревеневшее лицо мужчины. Она снова оглянулась. Вернула взгляд на Ларского и опять оглянулась. Поднесла руки ко рту и зажала чуть не вырвавшейся возглас крайнего удивления. Встала и отошла от линии взглядов мужчины и ребёнка.
Станислав выпрямился. Рывком поднялся с кресла. Разом исчезли голос, слух, дыхание… и остановилось сердце.
В бесконечном белом пространстве остались только двое. Он и темноволосый ребенок с пронзительно синими глазами и необычно изогнутыми в робкой улыбке губами. Ларский поднёс руку к шее, рванул галстук, следом воротник рубашки. Прорвался вдох и грохнуло ударом сердце, вернулась способность говорить.
В одно мгновение Станислав оказался перед Славиком, широко раскрывшим глаза, и упал на колени.
— Сын…
Стас закрыл глаза. Покачнулся. И прижал к груди ребёнка. Крепко, но нежно, обсыпая поцелуями его затылок, покрытый такими знакомыми тёмным вихрами. Поцелуями и слезами. Обильными, копившимися столько лет… Обхватил лицо сына ладонями и словно вгляделся в зеркало времени… в себя самого, но ещё маленького…
— Ну что, Станислав Станиславович… Я искал тебя так долго, а нашёл так внезапно.
— Вы… ты… мой папа? Нашёлся! Мама говорила, что ты обязательно приедешь! — маленькие руки потянулись к мужчине и обхватили шею.
— Похоже, да, — улыбаясь сквозь слёзы и вновь прижимая к себе мальчика, прошептал Ларский и резко поднял взгляд вверх.
В дверях стояла Настя. Его Настя! С миллионом эмоций в её зелёных глазах…
Стас медленно встал, отпустив ребёнка, который тут же обнял его на высоте своего роста. Так же медленно поднял руки ладонями вперёд.