Чтение онлайн

— В Романии.

— У-у-у! Сценарная группа очень вдохновилась тем пинком, что ты им дал своими работами, так что удачи. Пожинай плоды, — кровожадно ухмыльнулся босс.

Я не знал, к какому именно эксперименту относится Весна. Хотелось бы верить, что за нее играет один человек. Попав в этот мир, она осторожничала и соблюдала все правила, потом ушла на вольные хлеба, охотничала и помогала людям, а затем поняла, законы условны, возможности безграничны, и её унесло.

Если Вондер и правда всё, что у нее есть, то многое объясняется. Она просто отрывается

на полную катушку. Делает что хочет. К тому же на нее давят опасения и страхи, что тело может и не проснуться. Если она проводит здесь время с ощущением, что это её последний день, то она и не играет вовсе, а живет.

Возможно, она подсознательно старается остаться в памяти любого встреченного разумного. Отсюда и яркая внешность, и резкость поступков и речей. Каждый шаг как удар плетью, каждое слово как каленое железо в руку. Пусть запомнят плохо, но запомнят. Такое Геростратовское стремление. Я не одобряю. Но, как говорил один очень мудрый дядя: «не судите».

— Долго же ты дрыхнешь, — встретил меня ворчанием Барий. — Твое разрешение надо, на продажу коня.

— Когда же ты уймешься, — всерьез начал раздражаться я.

— Золота много не бывает, — даже ухом не повел торговец.

— Делай что хочешь, лишь бы ехало.

— Вот и славно! — потер он ладоши.

Самые простые серые кони были подготовлены очень быстро. Только Снор пересел на единственную оставленную зебру, надо думать, в дар царю преподнесет.

— Будешь Нео, — в очередной раз сказал я. Совсем молодой жеребец почти запрыгал на месте. — На, — я сунул ему морковку. — В знак добрых и недолгих отношений.

Барий раздал мешочки с золотом и сказал:

— Можем отправляться.

Дорога была вымощена плитами. Я только начал привыкать с местным пейзажам, теплому ветру и небольшим кустарникам, как вдали показался странный объект.

— Крест? — натянув лук, неуверенно проговорила Весна.

Я мазнул по ней взглядом. Так, никакой жалости в глазах. Это последнее, что ей нужно. Вести себя как обычно.

— Вряд ли это указатель на церковь, — хохотнул Симба.

Мы пришпорили коней. Очень скоро стало ясно, что на столбе распят человек. Глазницы были выклеваны. Интересно, на чьей стороне был этот игрок?

— Ужас какой, — вздохнула Зайчана.

Отряд двинулся дальше, и лучше бы мы съехали с дороги, но кто ж знал. Распятые стали попадаться каждые сто метров. Сноживущие в нубских обносках и хайлевельных полных сетах брони, оборванцы местные и богачи в расшитых золотом сандалиях. Палачи не делали различий.

По дороге курсировали патрули, нас хотели задержать, но, во-первых, не смогли бы, а во-вторых, на помощь пришло посольское письмо. Одной из строчек было: «не чинить никаких препятствий». Нас пропустили, но сразу предупредили, снимать тела нельзя, иначе окажемся на их месте. Гостеприимство так и прёт.

У многих распятых обкусаны ноги дикими собаками или другими зверьми. Часть явно распотрошили какие-то упыри. От других остались только прибитые гвоздями кисти, что за тварь могла сожрать человека целиком, думать не хотелось. Полдня мы ехали под мрачными взглядами почти всегда пустых глазниц.

Изредка один из казнённых оживал при виде нас.

— Во-о-о-оды! — сипел он, заставляя Зайчану визжать на всю

округу. Выглядел такой кадр обычно хуже зомбака.

Если это был местный, мы поначалу даже останавливались и поили, несмотря на запрет стражи. Пусть поймают сначала. Затем перестали отвлекаться. Смысл продлевать их муки?

— Император правит твердой рукой, — мрачно констатировал Снор после беседы с одним из распятых игроков. Геймер поведал, что висит третий день, надеется на изменение ситуации, не хочет пересоздавать перса. Десять месяцев за него отбегал.

— Крепись, — только и пожелал ему я, вливая в пересохшее горло остатки вина из бутылки.

— Может, зелье лечения ему дать? — спросила Зайчана.

— Нет! Нет! Ни в коем случае! — замотал он головой. — Чертовы птицы все равно снова лишат меня глаз.

Эта дорога до столицы навсегда отложится у меня в памяти. Хуже я пока ничего не видел. Хорроры сосут, реализм решает. И ведь, если верить Феде, в этом часть и моей вины.

На подъездах к городу Лаваль кресты стояли вообще через каждый метр по обе стороны дороги. Сколько же тысяч казнил безумный цезарь? Они что Калигулу за прототип взяли?

На воротах нас ждали. Не иначе один из патрулей доложил о странной группе незнакомцев, размахивающих свитком с посольской печатью. Целый взвод воинов окружил нас, и лишь когда явился императорский приближенный, недоразумение решилось. Мы были приглашены как гости, а встречу с цезарем назначили на вечер.

Барий тут же погнал нас на рынок, где мы покорно сдали снаряжение и получили новое. Доспех с выпуклыми кубиками пресса и грудными мышцами вызвал улыбку.

— Не-не-не, — заголосил Симба. — Никаких гребней на шлеме.

— Но почему! — возмутился Барий. — Они самые дешевые.

И вот как ему объяснишь?

Барий умчался в гильдию за новыми воинами. Нас же предоставил самим себе. Мы большой компанией прогулялись по городу. Многие дома были без дверей, лишь с занавесками. Женщины в тогах приковывали внимание. Нельзя было отвести глаз, вроде платье и платье, но стоит не так ступить или ветер сильно подует, и уже почти видно грудь.

Удивительно, но и это сработало как выбивалка. Мы только и успели подхватить падающего лицом вперед Симбу. Так и ходили с ним, будто с охмелевшим товарищем.

Зашли пополнить запасы ядов. В алхимической лавке можно было приобрести яд мантикоры и странные ингредиенты, например, копыто кентавра. Все вокруг дышало эпохой мифов и героев.

Разбойник пришел в себя неожиданно.

— Ух! Думал, всё, отыгрался, — весело сказал он.

— Ну что, — ехидно протянул Ли. — Почувствовал себя Ахиллесом?

— Ага. Раздергали внимание, блин, своими…

— Кабель, — холодно бросила Весна.

Барий выловил нас буквально чудом, а потом потащил знакомиться с сыновьями. Это было удивительно. Таким мы караванщика еще не видели. Он был радостный и расслабленный.

Оба сына жили недалеко от города, очень сильно походили на отца. Только были куда выше. Владели землей, но не абы где, выбирали не иначе как по подсказке генов, на территории храма. То есть фактически под защитой храмовой стражи и солдат императора. К тому же все их работники из бывших вояк. Да и сами молодчики горазды были сталью помахать.