Волшебный квартет
Шрифт:
Они расселись вокруг кухонного стола, сдвинув в сторону лекарства Дианы.
— Прошу прощения, что кормлю вас на кухне,— продолжала женщина,— однако столовая слитком уж роскошна. Я там чувствую себя не в своей тарелке. Мне кажется, вам тоже было бы не по себе. И потом, пришлось бы мыть целую кучу фарфора и серебра, чего мне совершенно не хочется.
— Вы столь часто упоминаете Катберта,— задумчиво произнес Данкен,— Когда мы сможем увидеться с ним? Или на это не стоит и рассчитывать?
— Ну почему же? — откликнулась Диана.— Сегодня, правда, не получится.
— Рассказывать, собственно, нечего,— проговорил Данкен,— Мы только и делали, что попадали из огня в полымя; не однажды были на волосок от смерти, но всякий раз ухитрялись избежать гибели.
Тем не менее Диана настаивала, и они принялись рассказывать, друг за другом, а она внимательно слушала, слегка подавшись вперед, словно для того, чтобы подчеркнуть, как красиво отражается в ее длинных волосах пламя свечей. Данкен умолчал лишь об одном, а остальные то ли не заметили, то ли решили, что у него есть на то причины: он ни словом не обмолвился об амулете, найденном в гробнице Вульферта. Глядя на Диану, он никак не мог разобраться в своих чувствах. Может, все-таки рассказать? Ведь она, в конце концов, имеет право знать — тем более если Вульферт и впрямь приходится ей родней. Однако что-то словно мешало ему заговорить об амулете.
Диана сама спросила о Вульферте.
— Помните, я разыскивала его, вернее, весточку о нем? Сэр отшельник, если мне не изменяет память, ты как будто утверждал, что тебе кое-что известно? Ну да, как раз перед тем, как на нас напали безволосые. По-моему, ты из-за чего-то беспокоился.
— Миледи,— ответил Эндрю, бросив беглый взгляд на суровое лицо Данкена,— мне известно только то, что он был похоронен на деревенском кладбище. А беспокоился я в&т почему. Крестьяне считали его святым, а он, оказывается, был чародеем.
— Ну и что?
— Миледи,— повторил Эндрю,— мы, деревенские, люди простые, может статься, даже невежественные. Мы не водимся с чародеями, а потому думали...
— Я догадываюсь, о чем вы думали,— перебила Диана,— Помнится, ты говорил, что Вульферта положили в гробницу. Да, что крестьяне воздвигли ему гробницу, потому что относились как к святому.
— Да,— подтвердил Эндрю,— но потом на гробницу свалился огромный дуб. Должно быть, во время урагана.
— Существует предание, что Вульферт унес с собой в могилу волшебный талисман. Ты ничего такого не слышал?
— Увы, миледи, ничего.
— Ну конечно,— пробормотала Диана.— Вряд ли он кому-то показывал... Жаль, очень жаль.
— Почему? — удивился Конрад.
— Говорят, этот талисман — оружие против Орды, то бишь тех, кого в здешних краях именуют Злыднями.
— Значит, вы надеялись отыскать его? — полюбопытствовал Данкен.
— Да, надеялась. Он мне крайне необходим.
Данкен ощутил на себе взгляды товарищей.
— Однако вы не знаете, какой силой он обладает, верно? — произнес юноша.— Ведь нужно уметь им пользоваться.
— Мне кажется, достаточно было бы просто завладеть талисманом. Магия заключена в нем самом, поэтому никакого умения тут не требуется.
— Надо было заглянуть в гробницу,— посоветовал Конрад, заставив Данкена вздрогнуть.
— Возможно,— согласилась Диана.— Я собиралась пошарить в ней, когда вернусь. Но еще на огороде, после стычки с безволосыми, мне почудилось, что Катберт в беде. Я прилетела сюда и обнаружила, что он действительно плох. Так что возвращение пришлось отложить.— Она махнула рукой.— По правде сказать, я сомневаюсь, чтобы мне посчастливилось что-либо найти в гробнице. Когда на нее обрушился дуб, верхняя плита наверняка сдвинулась, если не раскололась; в общем, залезай и ройся в свое удовольствие. А в твоей деревне, сэр отшельник, могу поспорить, имелись любители порыться в могилах. Иными словами, если талисман и был в гробнице, его давно оттуда извлекли.
— Может быть, может быть,— протянул Эндрю.— Так или иначе, мне не доводилось о нем слышать.
— Ты, видно, считаешь, что гробопотрошители хвастаются своей добычей на каждом углу? — хмыкнула Диана.
— Думаю, что нет,— отозвался Эндрю.
Ну вот, сказал себе Данкен, дело сделано. Неважно, каковы были побуждения,— ложь произнесена. Товарищи не подвели, хотя прекрасно знали, что амулет, о котором идет речь, лежит в кошельке Данкена. Мэг единственная пока помалкивала, но насчет нее можно не волноваться: она не пойдет против остальных. Юноше вдруг отчаянно захотелось ощупать кошелек, убедиться, что амулет по-прежнему внутри, однако он совладал с собой.
Крошка, который, проглотив изрядный кус говядины, дремал в уголке, куда-то исчез. Должно быть, отправился на разведку, благо в Замке, несомненно, имелось достаточно укромных местечек, которые следовало на всякий случай проверить.
— Меня, признаться, заинтриговала одна вещь,— сказал Данкен, обращаясь к Диане,— Я вас уже спрашивал, но вам было не до того. Почему в битву вмешался Охотник?
— Он ненавидит Зло,— ответила Диана,— и многие другие — тоже. Взять хотя бы Малый Народец. Они сторонятся Зла, всячески избегают его. По идее, должно быть наоборот, ведь они существа довольно-таки злобные. Такая уж у них натура. Однако в целом они, как и Охотник, на нашей стороне, в отличие, скажем, от оборотней, вампиров и прочих, которые примкнули к Злыдням, причем по доброй воле.
— Может, он все время наблюдал за нами? — размышляв вслух Данкен.— Мы видели его ночь или две тому назад, а еще раньше я слышал, как он скачет по небу.
— Может быть.
— Но какое ему до нас дело?
— Охотник — вольный дух. Я мало знаю о нем. Мы встречались с ним однажды. По-моему, он родом из Германии, но тут я могу ошибаться. Возможно, в прошлом он стал свидетелем безобразий, чинимых Злыднями, а потому впоследствии не спускал с Орды глаз.