Волшебник Земноморья
Шрифт:
– Так и должен жить человек!
– Ну, можно и так, а можно и по-другому, – сказал Ветч. – А теперь, парень, расскажи-ка мне, что с тобой приключилось с тех пор, как мы разговаривали последний раз, два года назад. И поведай мне о своем путешествии, ведь ты, как я погляжу, не собираешься надолго задерживаться у нас.
Гед поведал другу обо всем, и Ветч надолго задумался. Потом он сказал:
– Я поплыву с тобой, Гед.
– Нет!
– Поплыву…
– Нет, Эстарриол. Это не твое дело. Я один заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать. Мне совсем не хочется, чтобы пострадал еще кто-нибудь, а в особенности ты, который с самого начала пытался удержать
– Гордость всегда повелевала тобой, – с улыбкой произнес Ветч, словно речь шла о пустяках. – Но послушай, хоть это дело и касается, в основном, тебя, но если ты проиграешь – кто предупредит Архипелаг об опасности? Ведь Тень тогда получит страшную силу. А если ты победишь, разве не должен кто-то поведать миру об этом подвиге? О тебе будут слагать песни! Знаю, что проку от меня будет мало, и все же, мне кажется, я должен отправиться с тобой!
В ответ на это Гед смог только прошептать:
– Я так и знал! Нельзя мне было задерживаться здесь!
– Волшебники никогда не встречаются случайно… – заметил Ветч. – А еще ты сказал, что я был с тобой с самого начала. Так что будет только справедливо, если я дойду до конца, – Ветч подбросил дров в огонь, и друзья долго сидели молча, глядя на языки пламени. Потом Гед спросил:
– Есть один человек, о котором я ничего не слышал с той самой ночи на Холме, и о ком никогда не расспрашивал – Джаспер…
– Мастера сочли, что он не достоин посоха. Тем же летом он отправился на остров О, надеясь стать там волшебником при дворе Лорда О-Токна. Больше я о нем ничего не знаю.
И снова они надолго замолчали, наслаждаясь, поскольку ночь была холодной, теплом и светом, вытянув ноги так, чтобы огонь едва не лизал подошвы.
Через некоторое время Гед тихо сказал:
– Одного я боюсь, Эстарриол, и буду бояться еще больше, если со мною поплывешь ты. Когда в конце узкого фиорда я попытался схватить Тень, хватать оказалось нечего! Я не смог одолеть ее, и она убежала. Это может случиться снова и снова. Я бессилен перед этим. Возможно, в моем плавании не будет ни смерти, ни победы, ни конца, и не о чем будет слагать баллады. Может случиться так, что я проведу всю жизнь в нескончаемой гонке за Тенью из моря в море, с острова на остров, пока не умру где-нибудь в безвестности.
– Изыди! – сказал Ветч и сделал левой рукой жест, отгоняющий зло. Несмотря на унылое настроение, Гед не мог сдержать улыбки – это было скорее мальчишество, чем настоящее заклинание. Ветч всегда слыл простодушным парнем, но вместе с тем ум его был остр, словно бритва, и мысленным взором он всегда проникал в самую суть вещей. Он сказал: – Довольно мрачная мысль, но, думаю, ты не прав. Почему-то мне кажется, что я все же увижу конец тому, чему видел начало. Рано или поздно ты узнаешь, что представляет собой это создание, поймешь его природу и, поймав, сможешь удержать. Но что же это все-таки такое? Вот чего я не понимаю, и это тревожит меня. Похоже, в последние дни Тень приняла твой облик, или, по крайней мере, чем-то похожий на твой. Ее видели на Вемише и здесь, на Иффише. Как это могло случиться, и почему этого не происходило на Архипелаге?
– Есть такая поговорка: «В Пределах играют по другим правилам».
– Верно… Некоторые прекрасные заклинания, которым меня научили на Рокке, не имеют здесь никакой силы, или действуют вкривь и вкось, а про некоторые заклинания я впервые узнал только здесь. Каждая страна имеет свои собственные законы, и чем дальше расположена она от Внутренних Островов, тем они непонятнее. Хотя мне
кажется, это не единственная причина странного поведения Тени.– Согласен. Наверное то, что я перестал бегать от нее и сам стал охотником, помогло ей обрести образ и форму. И по той же самой причине она уже не способна высасывать из меня силы. Любая моя мысль и поступок влияют на Тень – мы связаны крепко.
– На Осскиле она произнесла твое Имя и лишила тебя магической силы. Почему же она не сделала этого тогда, когда ты пытался схватить ее в фиорде?
– Не знаю… Что если она черпает силу в моей слабости? Она говорит моим языком – как иначе она могла узнать мое Имя? Я ломаю над этим голову с тех пор, как покинул Гонт, и не нахожу ответа. Наверное, Тень нема, пребывая в своей собственной форме или, вернее, бесформии, а на Осскиле она воспользовалась геббетом. Я не знаю.
– Значит, тебе нужно избегать второй встречи с геббетом.
Гед протянул к огню руки, словно внезапно озябнув.
– Мне кажется, что этого не произойдет. Тень так крепко связана со мной, а я с ней, что она сможет овладеть только мной, если я вдруг ослабею и попытаюсь бежать. Она вряд ли найдет где-нибудь второго Скиорха. Когда я схватил ее, она превратилась в пар и ускользнула от меня… И так будет происходить всякий раз, ибо Тень не сможет скрыться от меня. Я каждый раз буду настигать эту тварь, но одолеть ее мне удастся лишь тогда, когда я узнаю ее Имя.
Ветч осторожно спросил:
– Существуют ли вообще Имена там, откуда она явилась?
– Верховный Маг Ганчер сказал «нет», мой учитель Огион думает по-другому.
– «Бесконечны споры магов…» – процитировал Ветч с улыбкой, в которой было мало веселья.
– Та, что служила Древним Силам на Осскиле, клялась, что Камень откроет мне тайну, но я мало в это верю. Был еще и дракон, который хотел обменять Имя Тени на свое собственное, чтобы избавиться от меня. Драконы иногда знают больше магов.
– Да, драконы мудры, но в них нет милосердия… А что это за дракон такой? Ты успел поболтать и с драконом?
До поздней ночи просидели они у очага, и хотя разговор их все время вращался вокруг главной проблемы – что делать с Тенью, это не омрачало удовольствия, которое они получали друг от друга. С годами их дружба стала лишь крепче. Когда утром Гед проснулся в доме своего друга, у него возникло чувство, что это место надежно защищено от любых напастей. Это ощущение не покидало его весь день – не как доброе предзнаменование, а как бесценный дар; ему казалось, что, покинув этот дом, он покинет последнюю безопасную гавань в своей жизни, и Гед старался не думать о будущем.
Перед отплытием у Ветча обнаружилось множество неотложных дел, и он в сопровождении своего ученика принялся объезжать деревни. Гед остался с Ярро и ее братом, Мюрре, который был старше ее, но младше Ветча. Выглядел он совсем мальчишкой, потому что не обладал даром – или проклятием – магической силы. Из всех островов Архипелага он бывал лишь на Иффише, Токе и Холпе, и жизнь его была легкой и беззаботной. Гед наблюдал за ним с удивлением и некоторой завистью, и точно так же наблюдал за Гедом Мюрре. Каждому из них казалось очень странным, что сверстники могут так отличаться друг от друга. Гед удивлялся, что можно дожить до девятнадцати лет и остаться таким беззаботным. По сравнению с миловидным, жизнерадостным Мюрре Гед казался самому себе безобразным и грубым – он и не подозревал, что на Мюрре наибольшее впечатление произвели уродующие его шрамы. Думая, что это следы от когтей дракона, Мюрре считал Геда героем.