Волшебник Земноморья
Шрифт:
Его голова с раздвоенным языком, украшенная остроконечным выступом, поднялась над разрушенной башней, когтистые лапы попирали развалины города. Чешуя дракона напоминала полированный гранит. Он был строен, как гончая, и огромен, как гора. Гед смотрел на него с благоговейным ужасом – никакие песни и легенды не в силах передать подобного великолепия. Он смотрел, не отрываясь, и едва не совершил роковой ошибки – чуть было не заглянул в глаза Дракону. Усилием воли отвел Гед свой взор от маслянисто-зеленых зрачков и высоко поднял посох, казавшийся сейчас не более, чем лучиной.
– Восемь сыновей было у меня, маленький волшебник, – раздался хриплый голос
– Твои богатства меня не интересуют!
Из ноздрей Дракона с шипением вырвался желтоватый дымок – исполин рассмеялся.
– А ты не хочешь сойти на берег и полюбоваться моими сокровищами, маленький волшебник? Там есть на что посмотреть!
– Нет, Дракон.
Драконы рождены для ветра и огня, и не любят морских просторов. Пока Гед не ступал на сушу, преимущество оставалось на его стороне. И он не собирался терять его, каким бы хрупким оно не казалось.
Трудно, очень трудно было не смотреть в эти внимательные зеленые глаза…
– Ты очень молод, – молвил Дракон. – Я и не подозревал, что столь юные волшебники могут обладать таким могуществом.
Как и Гед, Дракон Пендора говорил на Древнем Наречии, на котором до сих пор объясняются драконы. Человек, пользуясь им, может говорить только правду, но к драконам это не относится – это их родной язык. Они могут лгать, смешивая правду с ложью, запутывая неосторожного слушателя в лабиринте слов-зеркал, в каждом из которых отражается истина, в конце концов искажаясь до неузнаваемости. Зная об этом, Гед был настороже и слушал Дракона недоверчиво. Но его слова казались простыми и ясными:
– Ты пришел ко мне просить помощи, маленький волшебник?
– Нет, Дракон!
– А ведь я могу помочь тебе. И в помощи ты будешь нуждаться очень скоро – против того, что преследует тебя во тьме.
От изумления Гед потерял дар речи.
– Так что же охотится за тобой? Назови мне его Имя.
– Если бы я мог… – Гед умолк.
Желтый дым заклубился над головой Дракона, извергаясь из похожих на кратеры вулканов ноздрей.
– Справиться с Тенью ты сможешь, только зная ее Имя. Возможно, я смогу узнать его, когда увижу ее поближе. Давай подождем немного – она обязательно явится сюда за тобой. Но если ты не стремишься к встрече, ты должен бежать, не останавливаясь. А эта тварь будет преследовать тебя. Так ты хочешь узнать ее Имя?
Гед молчал. Он не мог понять, как Дракон проведал о Тени, выпущенной им на свободу, и каким образом он сможет узнать ее Имя. Верховный Маг сказал, что у Тени нет Имени. Но мудрость драконов велика, род их значительно древнее человеческого. Очень мало людей могут угадать, что знает дракон и как он это узнал – таких людей называют Повелителями Драконов. Геду же было ясно только одно: даже если Дракон говорит правду, и он действительно способен назвать Геду Имя Тени и тем самым дать ему власть над ней, то сделает он это только в своих собственных интересах.
– Крайне редко, – сказал наконец Гед, – драконы предлагают кому-либо свою помощь.
– Но кошка, – ответил Дракон, – частенько играет с мышкой перед тем, как съесть ее.
– Я приплыл сюда не для игр, а чтобы заключить с тобой договор.
Словно меч, взвился над башней, над закованной в броню спиной Дракона, кончик его скорпионьего хвоста, который был впятеро длиннее любого меча. Исполин прохрипел:
– Я не заключаю договоров. Я просто беру. Что ты можешь предложить мне такого, чего я сам не
могу взять?– Безопасность. Твою безопасность. Поклянись, что ты не будешь летать к востоку от Пендора, и я обещаю, что не причиню тебе вреда.
Похожий на шум далекого горного обвала скрежещущий звук вырвался из горла Дракона, огонь выплеснулся из его пасти. Он приподнял свое чешуйчатое тело, возвышаясь над руинами.
– Ты мне предлагаешь безопасность! Ты угрожаешь мне! Чем?
– Твоим Именем, Еавуд!
Голос Геда дрожал, но Имя Дракона он произнес ясно и громко. Услышав его, Дракон замер. Прошла минута, потом другая, и Гед, стоящий в крохотной качающейся лодчонке, улыбнулся. Его судьба и сама жизнь зависела от того, правильно ли он угадал Имя. Еще будучи в Школе, он выискивал в древних книгах все упоминания о драконах, и некоторые странные совпадения навели его на мысль, что Дракон Пендора – это тот самый дракон, который во времена Эльфарран и Морреда натворил много бед на западном берегу Осскила, пока не был изгнан оттуда магом Эльтом, большим знатоком всяческих Имен. Догадка оказалась верной.
– Мы равны, Еавуд. У тебя – сила, у меня – твое Настоящее Имя. Как насчет договора?
Дракон по-прежнему молчал. Много лет прожил он на этом острове, где слитки золота и изумруды раскиданы среди битых кирпичей и истлевших костей. Ящер наблюдал за тем, как его черное отродье резвится в развалинах и планирует с высоких утесов. Он долго нежился на солнышке, и его не беспокоили чужие голоса. Он постарел. И теперь ему было трудно двигаться и разговаривать с хрупким мальчишкой-волшебником. Еавуд, Старый Дракон, взглянул на посох в его руках и вздрогнул, словно от боли. Шипящим от ненависти голосом он произнес:
– Разрешаю тебе взять девять камней из моей сокровищницы. Выбирай самые лучшие и уходи.
– Мне не нужны твои камни, Еавуд.
– Куда девалась людская жадность? В добрые старые времена люди любили яркие камешки… Мне известны все твои желания, волшебник. Я тоже могу предложить тебе безопасность, ведь мне скоро станет известно то единственное Имя, что может спасти тебя! Ужас преследует тебя. Я назову тебе его Имя.
Внезапно вспыхнувшая надежда ошеломила Геда. Он крепко сжал посох и замер недвижимо, как только что стоял Дракон.
Но с драконом можно заключить одно и только одно соглашение… Не о своей жизни беспокоился Гед, направляясь к Пендору. Гоня из памяти последние слова Дракона, он сказал то, что должен был сказать.
– Я попрошу тебя не об этом, Еавуд.
Когда Гед произнес Имя Дракона, у него было такое чувство, будто он держит Дракона на тоненьком поводке, затянутом на шее исполина. Немигающий изумрудный взгляд Дракона источал злобу, стальные когти величиной с человеческую руку впивались в израненную землю, пламя клокотало в пасти. Но поводок затягивался все туже… Гед снова заговорил:
– Еавуд! Поклянись своим Именем, что тебя и твоих сыновей никогда не увидят над Архипелагом!
Ослепительное пламя выплеснулось из пасти Дракона, и он проревел:
– Я клянусь в этом своим Именем!
В наступившей тишине Еавуд опустил свою исполинскую голову.
Когда он снова поднял ее, волшебник исчез, а белый парус превратился в маленькую точку у самого горизонта, направляясь к тучным, полным богатств островам на востоке. В бессильной ярости повалив башню, распростер Дракон свои гигантские крылья над разрушенным городом, но клятва связывала его, и больше ни разу не появился он в небе Архипелага.