Волонтеры Челкеля
Шрифт:
— Это правда, Степан Иванович. Благодаря изобретению господина Семирадского и моего однокурсника Александра Тернема система «Пространственный луч» позволяет достигать очень отдаленных объектов без всяких эфирных ракет. Сейчас на Тускуле имеется небольшая колония наших соотечественников. К сожалению, по причинам, о которых лучше знает Венцлав, связь с ними прервалась. Поэтому мы решили поднять «Мономаха» на орбиту, а затем благодаря «Пространственному лучу» перебросить его к Тускуле. На борту корабля имеется аппаратура, которая позволит наладить постоянный мост между Тускулой и Землей, чтобы уже не зависеть от всяких, скажем так, случайностей. А вот почему это не нравится кое-кому из ваших упырей, не знаю…
— Да
— Так значит, Николай… он не вернется, да?
— Почему не вернется? Просто полет займет не пару суток, а несколько месяцев по земному времени. Когда мы установим аппаратуру на Тускуле, он сможет вернуться совершенно безопасно и даже с комфортом… Да, чтобы не забыть, о нас вы сможете узнать у дяди Натальи Федоровны — Карла Берга, он сейчас в Париже… У вас есть еще вопросы?
— А… ты действительно профессор? — ляпнул Степа, поскольку ничего больше в голову не приходило.
— По нашим российским меркам — нет, — пожал плечами Семен Аскольдович. — Профессора мне присудили в Геттингене два года назад. Ладно, Степан Иванович, скажу вам напоследок вот что… В руководстве вашей большевистской партии имеется какая-то непонятная группа, которая связана с типами, подобными Венцлаву. Похоже, они и заварили эту кашу. Зачем и как — покуда не знаю. Имейте в виду, может пригодиться…
Степа хотел продолжать разговор, но Богораз, кивнув, стал спускаться в бункер.
Степа в растерянности переминался с ноги на ногу, когда его окружили несколько офицеров и членов «штаба». Вначале он даже не понял, что от него хотят, и с трудом сообразил, что гарнизон Челкеля ждет распоряжений своего комиссара.
— Господин Лебедев дал приказ держать оборону до полудня, — говорил начальник объекта. — Как только «Мономах» стартует, надо немедленно уходить. Мы подготовили несколько грузовых авто с провиантом…
— Да… эта… — вздохнул Косухин, приходя в себя. — Давай карту…
Карту расстелили прямо на земле, и Степа начал вникать в диспозицию. Вскоре он убедился, что офицеры Челкеля вполне разобрались и без него. План молодого полковника был прост и удачен. Сразу же после запуска «Мономаха» весь состав службы обеспечения полигона на грузовиках уходит на юго-запад, к небольшому ущелью, где можно быстро организовать оборону. Те же, кто находится на позициях, будут отступать на юг, обходя полигон. Возле ущелья оба отряда соединяются и начинают рейд к туркестанской границе.
— Годится, — согласился Степа. — А на полигоне — никого не оставим?
— Нет… — растерялся полковник. — По-моему, нет… Я правда, не знаю относительно тех, кто будет в рубке управления…
Степа велел готовить грузовики, отправил офицеров, не занятых подготовкой к запуску, на позиции, а сам поспешил к брату. Лебедев был возле рубки, рядом с ним стояла Берг.
— Степа! — обрадовался он. — Я уже боялся, что не увидимся. Мне пора готовиться.
— Ага, — кивнул Косухин. — Николай, Наташа, после запуска на полигоне никого не останется? Все успеют уйти?
Полковник и девушка быстро переглянулись.
— Мне придется остаться, Косухин, — чуть помолчав, ответила Берг. — Пока «Мономах» не вышел на орбиту, мне придется держать связь. Так что я вас догоню…
— Так значит, эта… — помрачнел Степа. — А кроме вас, Наташа, некому?
— Увы, некому, — рассмеялась девушка. — Вот какая я незаменимая! Цените, Косухин!
— Ладно, — мотнул головой Степа, — придумаем чего… Ну, значит, пора мне, а то того гляди полезут.
— Ну что, Степан, — Лебедев взял брата за плечи, и, усмехнувшись, легко дернул за ухо. — Веди себя хорошо, слушай старших… А главное, Степка, постарайся остаться в живых, ладно?
— Да чего ты, в самом деле, — Косухин смутился и отвел глаза. — Ты сам…
эта… не геройствуй. Обойдемся без второго ордена. И хоть весточку дай, когда вернешься…— Париж, Рю Гош Матье, 15, Карл Берг. Иной связи покуда нет. Постараюсь вернуться побыстрее, Степа. Так что сам не геройствуй. Если предложат делать мировую революцию где-нибудь в Сенегале, откажись… Хотя бы до моего возвращения…
— Ага, — кивнул Косухин. Очень хотелось обнять брата, но он не решался. Николай засмеялся, щелкнул его по лбу, а затем наклонился и быстро поцеловал в щеку.
— Я пошел, Степка. Ни пуха тебе…
— К черту, — механически ответил Косухин и, проводив брата взглядом, повернулся и зашагал обратно. Внезапно он услышал шаги сзади. Его догоняла Берг.
— Косухин, а со мной вы не хотите прощаться?
— А мы не прощаемся, — пожал плечами Степа, — нам еще в Синцзян топать…
— И все-таки, — голос Берг внезапно дрогнул. — На всякий случай…
— Еще чего! — буркнул Косухин. — Какой-такой случай! Увидимся…
Он ускорил шаг и вскоре догнал группу офицеров и солдат, спешивших к грузовому авто. Степа взглянул на гигантский серебристый силуэт замершего на стартовой площадке «Мономаха» и полез в кузов.
11. «МОНОМАХ»
Арцеулов томился. Ему совершенно нечего было делать, и он в который раз почувствовал себя ненужным и бесполезным. Ростислав уже успел обойти стартовую площадку, поднялся на лифте на одну из ферм, окружавших «Мономаха», тщательно осмотрел рубку управления. Ракета поразила его своими размерами. Рядом с нею было просто страшно находиться, и капитан никак не мог представить себе, что эта громадина поднимется в небо. Рубка — небольшой вырубленный в склоне холма бункер — сверкала сотнями лампочек. На пульте управления тускло светились непонятные Ростиславу приборы, что-то гудело и даже жужжало. Здесь было тоже не до него — Богораз устанавливал длинную цифровую комбинацию на большой металлической плите, похожей на банковский сейф, а несколько офицеров-техников зачаровано следили за его движениями. В конце концов Арцеулов обругал себя дезертиром, и, проверив патроны в двух своих револьверах, решил направиться на позиции под начало краснопузого комиссара Косухина. Но сделать этого не успел. Начальник объекта, остановив его, поинтересовался, понимает ли он что-нибудь в подрывном деле.
Еще на Германской капитан — тогда еще подпоручик — закончил специальные курсы подрывников, поэтому охотно вызвался помочь. Арцеулову выделили унтера и нескольких солдат, поручив его вниманию главные объекты — склады с топливом и боеприпасами, лаборатории и саму рубку. Заряды были установлены там уже давно, а капитану следовало проверить их готовность и, если требовалось, исправить возможные огрехи.
Арцеулов обрадовался, что и для него нашлась работа. Она оказалась нетрудной — проверить контакты электрических взрывателей — но заняла много времени. Приходилось шагать от одного объекта к другому, делая каждый раз по полкилометра и более. Наконец, когда солнце уже стояло высоко, все было закончено. Заряды проверены, все провода сведены к главному взрывателю, находившемуся в небольшом домике в ста метрах от рубки управления. Капитан лично проверил контакты, запер обитую железом дверь и поспешил к «Мономаху».
Возле ракеты стояла небольшая группа офицеров и техников, окружая двоих людей в странных, похожих на водолазные скафандры, костюмах. Полковник был спокоен и даже улыбался, а Семен Аскольдович казался почему-то хмурым и неразговорчивым.
— Ну что, капитан, — усмехнулся Лебедев, увидев Арцеулова. — Пожелайте мне удачи!
— Счастливо вам, господин полковник! Счастливо, Семен Аскольдович! — Арцеулов тоже попытался улыбнуться, пожимая руки в огромных тяжелых перчатках. — Значит все-таки не зря? «Рцы, мыслете, покой»…