Вольный странник
Шрифт:
Кира рассмеялась.
— Дело обстоит как раз наоборот. Это Энде обучала их много лет назад, еще до того, как Святой основал свое братство. Все боевые искусства, которым тебя учили братья, уходят корнями к ней. — Кира указала взглядом на пожилую женщину, руководившую занятиями.
Роун пристально вгляделся в ее спокойное лицо с высокими скулами и широким разлетом бровей.
— Она похожа на тебя.
— Это моя бабушка. Все, что она делает, подчинено одной цели: свергнуть власть Города. Город располагает многочисленной и строго централизованной армией. Мы знаем, что у них есть такое оружие, о свойствах которого и количестве нам остается только гадать. А нас мало, и силы наши раздроблены. Ножи, мечи и стрелы хороши лишь тогда, когда можно близко подобраться
— Я был в Городе и никогда не смогу послать людей на битву против него — их всех попросту раздавят.
Кира печально посмотрела на него, но потом вдруг рассмеялась.
— Ты действительно такой, как мне рассказывали. Для меня будет честью служить под твоим началом.
— Ты не понимаешь…
Седовласая женщина — Энде неожиданно поднялась с места. Роун покраснел, он понял, что говорил слишком громко.
— Прошу меня простить, — извинился он.
— Прощение надо заслужить, — резко ответила Энде.
Она сделала знак одной из женщин, и та бросила Роуну меч. Энде стремительно подскочила к юноше, метя мечом ему в шею. Он успел увернуться, но Энде двигалась с невероятной скоростью, ее меч рубил и колол так, что Роун еле успевал разглядеть, с какой стороны его подстерегает угроза. Такой быстроты он прежде не встречал ни у одного воина. Звон их мечей отдавался гулким эхом от каменных стен большого зала, пока Энде не закончила схватку так же неожиданно, как и начала ее.
Женщины-воины, наблюдавшие за их сражением с напряженным интересом, громко зааплодировали. Быстрого взгляда их предводительницы хватило, чтобы восстановить тишину. Потом Энде с каменным лицом повернулась к Роуну.
— Ну что ж, ты действительно тот, за кого себя выдаешь, — сказала она, — но ты давно не тренировался и утратил некоторые навыки. Чем ты занимался последний год — землю пахал?
— Да, — честно признался он.
— Роун, не поддавайся на бабушкины провокации. После нее ты лучший воин из всех, кого мне доводилось видеть.
— Нет, он лучше меня, только немного форму потерял, — фыркнула Энде, направляясь к тяжелой двери. — Пойдем, Роун, я долго ждала этого разговора.
За тяжелой каменной дверью находилась почти пустая, но уютная комната. Все немногочисленные предметы обстановки были сделаны с большим вкусом, что создавало такую спокойную атмосферу, в которой Роуну редко доводилось бывать. Энде села за стол, повернувшись к нему спиной, и разлила в три чашки чай с мятой.
— Присаживайся, Роун, — пригласила она, жестом указав на лежавший на полу напротив бамбуковый коврик.
Он обогнул стол и остановился, заметив висевшую на стене картину с изображением Нашей Стоув.
— Я с интересом следила за ее развитием, — сказала Энде. — Мне говорили, что она стала сильной девочкой.
— Она сбежала.
— Понятно, — вздохнула Энде.
— Мужчина, с которым я встречался — его зовут Виллум, — сказал, что сможет ей помочь.
— Я уверена, что он ей поможет. Он хороший мальчик, этот Виллум.
— Ты его знаешь?
Кира с Энде обменялись улыбками.
— Он — мой брат, — произнесла Кира.
Вглядевшись в лица обеих женщин, он заметил, что они похожи.
— У вас одинаковые глаза.
— Не только глаза, — ответила Энде, протянув Роуну чашку чая.
Он сел напротив нее и положил на середину стола перстень. Энде залпом выпила свой чай.
— Как ты, может быть, уже знаешь, во времена Разлуки было четыре группы повстанцев. Одна из них стала Негасимым Светом, другая — Оазисом, в состав третьей вошли гюнтеры, а четвертая была уничтожена Дарием, который около пятидесяти лет назад наслал на нее тяжелую
смертельную болезнь.Роун уже кое-что сообразил.
— Но вирус сделал лишь половину дела, так? Женщины выжили и сумели укрыться на вершине этого спящего вулкана, где Дарий не мог до них добраться. Они поклялись, что их больше никто и никогда не сможет победить, и стали великими воительницами. Кира улыбнулась.
— Я же говорила тебе, бабушка, он очень смышленый!
— Но для меня остается загадкой, — продолжил Роун, — какая у тебя связь с тем селением и братьями.
Кира пожала плечами.
— Мы хотели сохранить миф о нашем уничтожении, но нам нужны были мужчины. Поэтому все наши женщины вели двойную жизнь, выбирая себе для размножения в селениях сильных и здоровых партнеров. Сначала сюда для воспитания и подготовки привозили только девочек, а мальчиков оставляли в селениях вместе с отцами.
— Но теперь положение изменилось, — добавила Энде. — Когда это чудовище в образе человеческом стало увозить детей из наших селений, мы начали тайком переправлять сюда кого могли и прятать их от людей Дария.
Роун удивленно уставился на Киру.
— Значит, со Святым ты только притворялась? Просто использовала его для… размножения?
— Несмотря на все наши усилия, многие очень привязываются к своим мужчинам, — ответила ему Кира с печальной улыбкой. — Мне кажется, Святой хотел изменить мир к лучшему, но встал на неверный путь. Он хотел заключить временный союз с Дарием. Но на деле получилось, что Дарий держал его железной рукой на коротком поводке. И тем не менее, когда я втянула его в наш план, направленный на то, чтобы сохранить как можно больше детей, он не раздумывал ни минуты. Роун напрягся.
— Но ты не смогла убедить его спасти Негасимый Свет…
Она не отвела глаз, но взгляд ее погрустнел.
— Святой не стал мне говорить, что Дарий приказал доставить к нему тебя с сестрой. Туда были посланы клирики, поэтому он не мог не догадываться, что вы оба были важны для Дария, но при этом он понятия не имел, кто ты такой. К легендам о Негасимом Свете он относился как к вымыслу, к сказке, и считал ваше селение просто одним из многих, подлежавших уничтожению. Поэтому он был уверен в том, что, если этого не сделают его люди, клирики там все равно камня на камне не оставят. Он верил, что такова цена за жизни тех детей, которых ему еще предстояло спасти.
По каким-то лишь ему ведомым причинам он решил оставить у себя одного из двух детей, которых у него потребовал захватить Дарий. Но мы должны быть ему и за это благодарны. В противном случае маловероятно, что вы оба остались бы в живых.
У него раскрылись глаза, когда он стал проводить с тобой много времени. Он начал понимать, что многие из твоих талантов выходили за рамки его представлений. Уже нельзя было спасти Негасимый Свет, но еще было можно спасти тебя. Он был убежден, что именно тебе судьбой было предначертано стать предводителем, которого мы ждали, и все пути назад уже были отрезаны. Несмотря на рану, которую ты ему нанес, он продолжал искать тебя и надеяться. Я предупреждала, что ему никогда не удастся тебя убедить, потому что с тех пор, как ты узнал, что он приложил руку к разрушению Негасимого Света, верить ему ты уже не будешь никогда. Но уговоры мои на него не действовали. Позже, когда он в последний раз встречался с Дарием, Святой узнал о чем-то, что его ужаснуло. Мне он не рассказал, что это было, но принял бесповоротное решение — либо он привлечет тебя на свою сторону, либо погибнет, пытаясь это сделать.
Роун мысленно вернулся к своей последней встрече со Святым — к битве, во время которой Пророк стремился ему о чем-то рассказать. Он не смог его тогда выслушать, и это привело ко многим ненужным смертям.
— Надо выяснить, что он хотел мне сказать.
Энде взяла серебряный перстень и положила его себе на ладонь.
— Я боялась, что ты его потеряешь.
— Хотелось, если честно, но я сохранил его в память о первой ране, которую я нанес другому человеку.
— Ты поступил мудро, Роун. Тебя никогда не удивляло, почему он такой легкий?