Вольные стрелки
Шрифт:
Когда я вышел в своей броне да с винтовкой, все были уже готовы к отражению атаки. Я с Кукшей и Ториром выдвинулись к проему между деревянной и каменной крепостью, там у нас самый опасный участок. В проемах для ворот в каменной крепости стояли трактора и щитовые домики, тоже преграда, молодцы вояки. Буревой "мчал" со скоростью пешехода на "Бычке", на его корпусе Обеслав с пацанами из Суворовского училища приделывали на ходу второй пулемет! Танк, фактически, получился!
– Ополчением думаю надо проем закрыть, между деревянной крепостью и стеной каменной. Арбалетчиц во вторую линию, как тренировались, стрелков по башням, да вот сюда
Странно, на страха не было. Я как-то спокойно воспринял, без паники, сведения о "гостях", остальные тоже деловито отдавали приказы, передвигались, проверяли вооружение, даже шутили. Наверно, к сорока годам, мне летом стукнуло, становится не так страшно. А может это уверенность в себе и в своих людях. Но в любом случае, отступать и сдаваться без боя я не планировал.
– Сколько их там?
– Кукша думал о чем-то своем, мой вопрос вывел его из "зависания".
– По следам всадников тридцать-сорок, я издалека их видел только, сразу сюда рванул. Сани еще там есть, но немного. Запасных коней...
– Заводными их называют...
– Торир крутил план местности.
– Во, тех вот. Их мало, почти не видно.
– Как думаешь, нападение?
– я вставил в винтовку магазин, приладил штык, повернулся к Ториру.
– Для нападения - мало, добычу вывезти не смогут. Почему зимой идут? Почему только конные? Нападения летом ждать вернее, с озера. А тут...
– мурман развел руками, - Посмотрим.
– Ага, жизнь покажет...
– я поправил ремешок винтовки, проверил ракетницу.
– Идут!
– крик часового с водонапорной башни прервал наши рассуждения.
– Первая рота - за мной! Вторая - по левую руку! Третья - ...!
– голоса Атли и Отара привели в движение строй ополчения.
– Бабы! Взвести! Наложить! За мной!
– грохотал голос Брунгильды.
– Ну, и нам пора, - сказал я, наблюдая как разбегаются стрелки по позициям.
От проема между крепостью и стеной раздалось грозное:
Мы не дрогнем в бою,
За Отчизну свою...
Гимна прижилось оба - один общегосударственный, торжественный, тот самый, что мелкие репетировали, на музыку Александрова. Второй - московский, вот эта самая песня, он вроде народного получился.
Мы успели. К моменту когда затихли линии копейщиков и арбалетчиков, когда Гуннар сделал пристрелочную очередь по снегу, деревья вдалеке зашевелились. Снег с веток осыпал выходящих из леса всадников. Они выходили и строились на краю леса. За ними показались сани, четыре штуки, те заняли позицию чуть поодаль от линии всадников. Всадники были в кольчугах, неплохо вооружены и одеты. Кони чуть приплясывали под ними.
Над заснеженным поле зависло молчание. Ну что же, пусть попробуют теперь взять Москву! Я сжал покрепче цевье винтовки...
*** Интерлюдия ***
– Как думаешь. что за люди, - два воина, возглавляющих дружину, вполголоса переговаривались.
– А кто его знает! Мытник говорил, что разные там. И мурманы есть, и словене,
и еще всякие непонятные...– высокий ладный воин посмотрел на дружину, отдал команду, - Поживее там, а то до ночи ждать вас придется!
Команда нашла адресата в виде саней, следующих в колонне, но чуть отдельно от остальных. От саней к голове колонны выдвинулся всадник:
– Хельг! А может, я с ними сначала поговорю, батя просил...
– подъехавший молодой парень, в добротной одежке и невиданной до селе в этих местах броне умоляюще посмотрел на командовавшего воина.
– Златобор! Ты мытник, вот своим делом и занимайся!
– воин сжал плетку в руках, - А с этими мы сами поговорим...
Воин зловеще улыбнулся, его товарищ, шедший рядом, тоже ухмыльнулся.
– У них железа много, и людей, - не отставал Златобор, - положить воинов своих не боишься?
– Тут земля Новгородская!
– отрезал Хельг, - Хотят тут жить - мыто пусть платят. Рюрик так сказал.
– Кажись, пришли, - воин по правую руку от Хельга подался чуть вперед.
Едва заметная тропинка переходила в широкую дорогу вдоль аккуратного заснеженного поля. Всадники чуть вытянули колонну - топтать зазря поле для хлеба никому не хотелось, знали все его ценность и понимали труд хлебороба. Колонна прошла вдоль поля в лес.
– А вот еще...
– чуть растеряно произнес воин, когда после короткого участка леса появилось еще одно поле, - И там тоже, наверно...
Сквозь следующую полоску леса на пути движения колонны тоже виднелось заснеженное свободное пространство. Да и в сторону озера было видно нечто подобное.
– Хм...
– задумался помощник, - Хельг! Может, и впрямь поговорить сначала?
Хельг задумчиво оглядывал поля. Только вдоль их движения их было больше десятка. А сколько до озера? А кто их обрабатывает? Это ж сколько народу надо на такое!
– Златобор! Кони у них есть?
– мытник оживился после окрика командира.
– Коней мало, я только троих почитай и видел, - мытник опять заскулил, - может, я пойду, поговорю?
– Позади держись, - задумчиво произнес Хельг, - с санями своими. Вперед не лезь. Сам сделаю. Вольга!
Ушедший вперед дружинник Хельга вернулся к нему.
– Что думаешь? Что лес говорит?
– Вольга славился своих слухом, мог чуть не за горизонтом услышать крики отдельных птиц да зверей.
– Молчит лес. Как будто нет тут никого. Такое возле селищ больших чаще, где звери людей боятся. Только вот коней также не слышно, сенокосов не видно, сена, странно... На такие поля много их тут быть должно - а навоза нет! Тут никто не ездит, получается, только два раза следы видели от копыт. А вот полосы, как от саней широких были. И без копыт? Как так? Да и обувки следов не видно...
– Посмотрим, - помрачнел Хельг, - но узнать, что за люди, да под себя их подмять надо. Не дело это, что на Новгородской земле чужие сидят.
– Ага, попробуй, подомни, - Златобор даже чуть развеселился, - ноги бы унести, и то хлеб.
– Пшел вон!
– Хельг беззлобно замахнулся на мытника, тот отступил к саням.
Наконец, после еще одной полосы леса, дружина увидела... Увидела что-то странное. На большой очищенном от леса пространстве стояла крепость деревянная, вокруг нее стояла каменная, но недостроенная. В промежутке между деревянным и каменным сооружениями стоял слитный строй копейщиков. До них было шагов триста, строй выглядел монолитно.