Волки не дремлют
Шрифт:
— Но как же так? — не скрывая удивления, воскликнул Турантаев. — А шифровки? Они же идут от его имени.
— И дальше, полагаю, будут идти за его подписью, поверь моему слову. Но теперь-то нам ясно, что господа темнят. Мэнсфилд где-то на задании. Здесь очень простой расчет. Возьмем худший вариант: в Берлине каким-то образом стало известно о провале их агентов. Подписывая телеграммы от имени Мэнсфилда и к тому же каждый раз не обещая помощи, они тем самым пытаются усыпить нашу бдительность. Если же там только предполагают о возможном провале, то Мэнсфилд будет иметь возможность проверить своих подопечных, проверить со стороны, потому как они ни помощи, ни тем более его самого не ожидают. Эти их маневры
О прилете полковника Вагина сотрудники отделения узнали от капитана Оллонова, но и он сам, конечно, не знал причину столь неожиданного возвращения. Догадываясь, что приезд министра вызван какими-то чрезвычайными обстоятельствами, чекисты нетерпеливо ожидали начала совещания. Вагин внимательно оглядел сотрудников и негромко начал.
— Всем вам, товарищи, известно, что я сегодня намеревался вылететь в Москву. Но, как видите, я снова здесь. На это есть весьма важные причины. Из Москвы, — продолжал Вагин, — поступил документ... Я сейчас ознакомлю вас с ним. — Он взял лежавший перед ним лист бумаги, стал читать:
«Объявляется во всесоюзный розыск особо опасный государственный преступник. Розыску и аресту подлежит... — министр сделал паузу, как бы давая присутствующим время сосредоточиться. Повторил: — Розыску и аресту подлежит Рудольф Штейн, — по кабинету пробежал ропот удивления. Вагин постучал по настольному стеклу карандашом, призывая к тишине, и продолжил: — 1919 года рождения. Уроженец города Берлина. Немец. Член нацистской партии с 1932 года. Штурмбанфюрер СС. Сотрудник службы безопасности (СД). Бывший военнопленный американской армии. Разыскиваемый известен также как Мюллер Ганс, Рудо Павло, Машинскас Ионас. В последнее время носил фамилию Мэнсфилд...
— Мэнсфилд! — вырвалось у Павла Орешкина.
— Да, Мэнсфилд. Наш старый знакомый, — подтвердил Вагин. — Прошу, товарищи, прослушать до конца. По неперепроверенным данным, с особым заданием переброшен на территорию СССР. Канал переброски не установлен. Приметы разыскиваемого, — Вагин предложил присутствующим записывать. — Рост — 177-178 сантиметров, телосложение атлетическое, выправка спортивная, походка непринужденная. — Перечислив черты лица разыскиваемого, министра заметил: — Как видите, никаких особых примет.
— Это уж точно, — как бы подтверждая услышанное, снова не удержался Павел и, наклонившись к Черенкову, зашептал: — Здорово приметы описаны. Точно. Я-то его видел. Если встречу, сразу узнаю...
— Павел Ильич, — Вагин покачал головой, — что узнаете — это хорошо. Но к этому мы еще вернемся, а сейчас прошу дослушать. Речь неторопливая. Говорит по-немецки, по-английски и по-русски отлично. По-испански, по-литовски и по-французски с некоторым акцентом. При задержании, — Вагин сделал ударение, — соблюдать особую осторожность. Преступник решительный, расчетливый, хладнокровный, хитрый. Вооружен.
Дочитав документ до конца, министр осторожно, словно это был взрывоопасный предмет, положил листок на стол:
— Видите, товарищи, какая птичка залетела к нам. Мэнсфилд, как мне сказали московские товарищи, направлен для проведения операции под шифром «Лена». А от вас до Лены, как говорится, рукой подать. Очень много шансов за то, что он прибыл на том самом планере. Так полагают и в центре.
— Товарищ полковник, — капитан Оллонов встал, — разрешите по ходу сразу вопрос. Значит, шифровки от имени Мэнсфилда — липа?
— Чистейшей воды, — подтвердил Вагин, но тут же поправился: — Я имею в виду не сами шифровки, конечно, а подпись Мэнсфилда.
Мы уже говорили об этом с Айсеном Антоновичем, он вам потом все подробно разъяснит. — Министр вышел из-за стола, прошелся по кабинету:— С этим Мэнсфилдом — Штейном и так далее — придется повозиться. У нас нет даже его фотографии, а из всех присутствующих видел его только Павел Ильич. Но просто опознать его мало. Надо выяснить, с чем он пожаловал к нам, а после этого взять его, причем только живым. Кстати, я давно хотел спросить, что это у нас с рукой, Павел Ильич?
— Это? — Орешкин поднял забинтованную руку. — Это, товарищ полковник, что-то вроде громоотвода на случай встречи с Мэнсфилдом.
— Я вас понял, — Вагин улыбнулся, но тут же стал серьезным: — Может, пока не поздно, освободить вас от этого задания? Право, не хотелось бы вами рисковать. А риск, скажу прямо, немалый.
— Что вы, товарищ полковник! — воскликнул Орешкин. — Я же решил проситься к вам на работу.
— Я этого не знал. Тогда будем считать, что вы держите экзамен на зрелость. — Повернувшись к Турантаеву, Вагин распорядился: — Сегодня же переоденьте его в костюм, тщательно проинструктируйте и покажите, как надо пользоваться фотоаппаратом. И последнее, Павлу и Ивану Петровичу, — Вагин посмотрел на майора Марченко, — с сегодняшнего дня ни в коем случае не появляться здесь и не звонить по телефону. Я надеюсь, вы найдете способ связи. Кроме того, вы, Павел Ильич, не должны больше посещать и радиоклуб. Занимайтесь с Черенковым. Не исключено, что Мэнсфилд будет наблюдать за вами.
Затем Вагин еще раз подробно обрисовал общую картину, поставил перед каждым оперативным работником конкретную задачу, ответил на возникшие в ходе совещания вопросы и отпустил людей.
Оставшись вдвоем с Турантаевым, Вагин устало откинулся на спинку стула, задумался.
— Знаешь, — после минутного молчания обратился он к подполковнику. — Надо будет подготовить для них посылочку. Скажем, немного грунта, лишайника, пробу воды, кое-что сфотографировать и при очередном радиосеансе сообщить об этом. Может быть, повторить эксперимент с тайнописью, где расписать, что все это добыто в интересных районах, и, естественно, попросить курьера, который мог бы доставить «товар» по назначению. Мы на этом ничего не теряем, но зато станет ясно их отношение. Как ты на это смотришь? А сейчас бери бумагу, надо наметить мероприятия на ближайшее время. Его-то у нас, к сожалению, в обрез. В понедельник мне нужно быть в Якутске. Ну, а завтра, — Вагин хитро прищурился, — все же поохотимся. Ружьишко-то для меня, надеюсь, найдете?
Турантаев шутливо развел руками: дескать, какой может быть разговор!
Дополнительно намеченные мероприятия были выполнены точно в срок, но и эта работа не внесла в обстановку ни малейшей ясности. На последнюю радиограмму разведцентр снова ответил благодарностью, предложил хранить посылку до лучших времен, не обмолвившись и словом о курьере, и желал дальнейших успехов. Ответ, конечно, был подписан Мэнсфилдом.
Чекисты понимали, что противник хитрит, стремится к перепроверке своих агентов. Чтобы не допустить активных враждебных действий со стороны противника, упредить его, требовалось как можно скорее найти Мэнсфилда.
А время шло. Наступил октябрь, но напасть на след Мэнсфилда так и не удалось.
— Не исключено, что у него совсем другая задача, — войдя однажды к Турантаеву, предположил Оллонов.
— Может, другая, а может, и нет. Искать-то все равно надо. И сдается мне, — Турантаев пристально посмотрел на капитана, — что он уже начал действовать. Да, да, действовать. Скажи, Николай Спиридонович, что можно взять у человека, который только что отбыл срок наказания и вышел на свободу?
— Справку! Конечно же, справку об освобождении, — неторопливо ответил Оллонов.