Волк в капкане
Шрифт:
К девяти она успела накрутить себя до грани истерики. Когда раздался телефонный звонок, она скорее на подобии автопилота, чем осознанно, сняла трубку и услышала его голос. Как ни в чем не бывало, словно вчера они не были на волосок от разрыва, преспокойно и весело он сказал:
— Привет. Ужинала?
— Нет, — она говорила в нос, потому что так долго и горько плакала, но он, казалось, ничего не заметил.
— Ну, спускайся тогда вниз. Потащимся по злачным местам.
Рене замерла, сжав телефонную трубку так, что пальцы побелели. У нее был простой выбор: продолжать ссору или принять стратегию «все в порядке» — и, естественно, она предпочла второй вариант.
— Хорошо, я буду внизу через десять минут.
Она вовсе не собиралась
Капелька нежных, тонких духов «Креасьон» в ложбинку на груди и еще чуть-чуть на шею — Рене пожалела, что не обзавелась специально для этого случая агрессивным, откровенным парфюмом вроде «Мажи Нуар». Она испытующе посмотрела в глаза собственному отражению. Вроде бы я, а вроде бы и нет. Она могла и раньше ярко краситься и одеваться в открытые и довольно откровенные шмотки, но никогда не пыталась вписываться в образ вамп. Сейчас попробовала и решила, что овчинка стоит выделки. Если уж она играет в игрушки с признанным мастером жанра, ей следует хотя бы попытаться играть по-своему.
Она помнила, что в программе вечеринки был пункт «тащиться по злачным местам», поэтому пришлось прихватить и верхнюю одежду. У нее с собой специально «на выход» был припасен изящный приталенный жакет из черной лайки с опушкой из чернобурки. Очень дорогая и стильная вещь от «Эскада», удачно купленная с семидесятипроцентной скидкой на сезонной весенней распродаже в Нидерхофе.
Последний взгляд в зеркало — она очень понравилась сама себе. Почему она все время думает о себе, как о серой мыши? В зеркале отражалась яркая, вполне интересная девица. Сияющие голубые глаза, черные волосы, сочно-красные пухлые губы, длинная шея. И фигура — если уж девушки из «клуба подружек и жен», как отрекомендовалась Сабрина, оценили, значит, она и в самом деле ничего себе. Высокая грудь, соблазнительный плоский живот, круто изогнутые бедра, длинные ноги. Никакая не мышь, черт подери! Рене подмигнула своему отражению, взяла ключ от номера и вышла.
[1] Баварская горная железная дорога — узкоколейка, поезда поднимаются на самую высокую гору Германии — Цугшпитце
[2] Букв. «после лыж» — развлечения на горнолыжных курортах, не связанные непосредственно с катанием
[3] Сорт белых баварских колбасок
Глава 28
Она
надеялась, что Отто будет один, но просчиталась — они с Ноэлем пили пиво в лобби-баре. Нет, она ничего не имела против Ноэля, он лапочка и обаяшка и лучший друг ее любимого, славный парень и все такое, но после ссоры и того, как они не виделись больше суток, ей очень хотелось побыть с Отто наедине. Ну что же, выбора все равно нет, а наедине они побудут вечером. Она сразу заметила, что оба очень взбудоражены и, кажется, уже немало выпили. Отто молча улыбнулся, увидев ее, а Ноэль не поленился встать:— О, салют, принцесса! Выглядишь на миллион баксов!
— Салют, — она улыбнулась ему, скользнула на барную табуретку рядом с Отто, они обменялись быстрым, коротким поцелуем. — Привет. Как дела?
— Нормально.
— Ага, нормально, — Ноэль устроился рядом, так что она оказалась между обоими мужчинами. — Мы думали, запястье сломал. Ну вроде, цело.
— А я тебе сразу говорил, что не сломал.
— Упал? — спросила Рене.
— Да он чуть в трещину не сорвался! — Ноэль сделал большой глоток пива. — Не поверишь, летит впереди, и… что там было, Ромингер? Яма какая-то? Почему объезжать-то начал?
— Камни. Что тебе заказать, Рене? Радлер[1]? — спросил Отто. Рене заметила по его тону, что он не просто спрашивает ее, а еще и меняет тему разговора. Ох уж этот Ромингер!
— Никакого радлера, — дерзко улыбнулась она. — Тоже пива. Поллитра для начала. Покажи, что с рукой. — Она заметила, что он курит, держа сигарету не правой рукой, как обычно, а левой.
— Да ничего. Забудь.
Мягко и решительно она взяла его правую руку, сплела пальцы с его пальцами, погладила запястье — оно казалось немного распухшим.
— Больно?
— Нет.
— Надо сделать рентген. Есть опухоль, может быть трещина.
— Хватит кудахтать, — недовольно сказал Отто, отнимая руку. — Все нормально. — Положив сигарету в пепельницу, он махнул левой рукой, привлекая внимание бармена: — Еще поллитра «Пауланера», пожалуйста.
Рене вздернула подбородок. Разве таким красивым девушкам говорят «хватит кудахтать?» Она демонстративно отвернулась от Отто и обратилась к Ноэлю:
— А при чем тут трещина? То есть не на руке, а в которую он чуть не упал?
— Да это был просто финиш! — француз метнул на приятеля сердитый взгляд. — Мы знать не знали, что там эта трещина, ее снегом закрыло. Он начал объезжать эти камни, резко затормозил и исчез. Ромингер, что это было? Ты там так напылил, что я ни хрена не понял.
Отто вернул ему такой же сердитый взгляд:
— Затормозил, потому что на скорости не вписывался в поворот. Потому и упал. И я вовсе не исчез.
— Нет, конечно, жабеныш, ты всего лишь провалился на метр! Еще чуть-чуть, и хана бы тебе…
Рене побледнела:
— Господи, так это правда? Провалился в трещину?
Отто закатил глаза:
— Рене, это фрирайд. Это риск. Люди, бывает, и в трещины проваливаются, и даже в лавины попадают. И они знают, на что идут. Хватит ныть, вот твое пиво, пей и хватит об этом!
— А если бы ты сломал руку, тебя бы с гонки сняли?
— Если бы у моей бабушки были яйца, она была бы моим дедушкой, — отрезал он. — Я ничего не сломал, так что хватит об этом!
— Если бы я шел первый, я бы мог и провалиться, — сказал Ноэль. — Потому что я тяжелее него на пару килограмм, а реакция у него однозначно лучше. Не поверишь, он просто завис на лыжной палке над этой расселиной! Вот уж воистину, на волоске от гибели.
— А как он выбрался оттуда? — Рене уже обращалась только к Ноэлю.
— Начал сам, потом я подъехал и помог.
— Ты не помог, а вытащил, — вмешался Отто. Он курил быстрыми, короткими затяжками.
— Ты больше половины сам поднялся.
— Никак не больше.
— У меня глаз нету, а, жабеныш?
— Глазомера точно нету. — Оба увлеклись спором, Ноэль, сам не замечая, повысил голос:
— У меня отличный глазомер! И еще чудо, что мы твои дрова разыскали.
— Это да, чудо. Ну все, хватит этого трепа, пора ужинать. Куда пойдем?