Волчья звезда
Шрифт:
Выйдя на опушку, Изворот остановился и долго смотрел на видневшийся вдалеке частокол, за которым скрывалась Мурма, а затем двинулся в противоположную сторону, держась под деревьями опушки. Только тогда, когда городской частокол совершенно скрылся в темноте, многоликий решился выйти на открытое место, но не поскакал верхом, а продолжал вести лошадь за собой.
Вотша пытался оглядеться, но почти ничего не видел. Небо над его головой было ясным, звездным, но луна еще не поднялась достаточно высоко, и потому земля тонула в темноте. Он хотел было закричать в голос, надеясь, что гарнизон в Мурме его услышит, но сразу сообразил, что при
Наконец лошадь под ним стала спускаться по довольно крутому склону высокого берега. В воздухе запахло влажной свежестью, а внизу, под ними засверкала отраженными звездами речная вода.
Снизу, от самой воды, Вотша снова разглядел на фоне неба частокол пограничного городка и понял, что кричать было бесполезно – город казался полностью погруженным в ночной сон, ни одного огонька не было видно на его стенах.
Многоликие быстро разделись, уложили одежду на седла и повели лошадей в воду. Изворот не торопился, вел коня осторожно, так чтобы ни плеска, ни шороха не было слышно. Еще у самого берега, когда вода доходила многоликому лишь до колен, конь попытался потянуться к ней губами, но твердая рука Изворота сразу же пресекла эту попытку. Скоро вода дошла коню до брюха, поднялась еще выше... Изворот шел по грудь в быстро текущей воде, но казалось, что никакое течение не сможет сбить его с ног. Минут через двадцать неспешного, осторожного движения перед ними, наконец, показался противоположный, низкий берег.
Выведя коней из воды, похитители Вотши оделись, и Изворот с усмешкой повернулся к Медведю:
– Ну вот, теперь можешь орать, сколько душе угодно!
Полуизверг зло посмотрел на многоликого и... молча отвернулся. Изворот снова усмехнулся и вскочил на лошадь.
Через полтора часа неспешной езды они въехали в небольшую деревеньку. Домов в деревне было не больше полутора десятков, и свет не горел ни в одном из них. Однако Изворот без колебаний направил коня к темным воротам, ведущим к самому, пожалуй, большому дому. Копыта лошадей мягко ступали по дорожной пыли, так что подъехали всадники совершенно бесшумно, и оттого требовательный стук Изворота в запертые ворота прозвучал неожиданно и грозно.
Постучав, многоликий повернулся к своему спутнику и довольным тоном проговорил:
– Отдохнем у старосты как следует, а завтра вечерком в Ветложск тронемся!
Медведь в ответ пробурчал что-то нечленораздельное, а Изворот снова склонился к воротам и заколотил в створку еще требовательней.
Во дворе послышался скрип открываемой двери, а затем раздался испуганный мужской, странно дребезжащий голос:
– Ну, кто там колотится, что надо?!
– Открывай, Парат! – гаркнул Изворот во все горло. – Хозяева приехали!
– Сейчас, господин Изворот, сейчас... – заторопился хозяин-изверг. Стукнул отодвигаемый засов, и одна воротина медленно приоткрылась, давая возможность всадникам проехать во двор.
Не успели они соскочить с лошадей, как староста деревни – старый седой изверг – оказался рядом, суетливо что-то бормоча и хватаясь руками за уздечки. Изворот жестом остановил его и, когда хозяин дома послушно замер, сказал:
– Коней поставишь в конюшню, хозяйке скажешь, чтоб быстро готовила ужин, мальчишку запрешь в нижнем чулане да бросишь ему что-нибудь пожевать! Понял?!
– Понял, – снова засуетился, кланяясь, изверг. – Все понял, господин Изворот!
И, оборотясь
к дому, в котором уже засветились окна, он закричал, срываясь на фальцет:– Пошка, Васка, быстро ко мне!
Хлопнула дверь, и во двор выкатились два молодых парня, одетых в одинаковые порты. Хозяин избы все тем же фальцетом начал отдавать команды:
– Пошка, отведи коней на конюшню, задай овса! Васка, возьми мальчишку, запри его внизу, в чулане, потом отнесешь ему поесть... Да не забудь, я проверю.
Один из парней быстро подхватил уздечки и повел лошадей в глубь двора к видневшемуся там невысокому сараю. Второй снял Вотшу с лошади и, не выпуская мальчика из рук, направился к дому. Сам хозяин семенил рядом с многоликими, безостановочно бормоча:
– Щас, господин Изворот, ужин будет на столе, у хозяйки моей все готово... И баню, если прикажете, можно истопить, а если хотите, завтра с утра...
Изворот приостановился, внимательно посмотрел на семенившего рядом изверга и с ухмылкой спросил:
– Чтой-то ты, Парат, суетишься или вину какую за собой чуешь?!
– Да какая вина, господин! – воскликнул изверг, но голос у него вдруг пресекся, он странно засипел, однако, быстро кашлянув, попытался продолжить: – Какая вина! – И снова захрипел, закашлялся, на глазах его показались слезы.
Изворот, продолжавший внимательно наблюдать за хозяином дома, пожевал губами и каким-то одеревеневшим голосом проговорил:
– Ладно, вины твои завтра разберем... – И снова двинулся к дверям дома.
Парень, несший на руках Вотшу, войдя в дверь, сразу свернул налево, прошел коротким коридором и, толкнув низкую дверь, поставил его на порог темной комнатки.
– Проходи, вон там кровать есть... – проговорил он мягким, чуть дрогнувшим голосом и закрыл за мальчиком дверь. В комнате сразу стало темно. Вотша осторожно двинулся в указанном направлении и через три шага коснулся вытянутой рукой грубого тюфяка, постеленного на грубо оструганных досках топчана. Он сел на тюфяк и замер, прислушиваясь к тому, что происходило в доме.
А многоликих хозяин провел в главную горницу, посреди которой уже стоял накрытый чистой скатертью стол, и хозяйка – чистенькая, опрятная немолодая женщина – споро выставляла закуски и напитки.
Медведь быстро прошел в комнату и уселся за стол, окидывая жадным, голодным взглядом выставленную хозяйкой снедь. Старик с криком: «Ну, какую ты посуду поставила!» – бросился к стоявшему между окон буфету и начал доставать дорогие оловянные кубки и двузубые резные вилки из зуба морского зверя. А Изворот остановился в дверном проеме и прищуренным глазом оглядел комнату. Ничего необычного в этой хорошо ему знакомой комнате не было, однако суетливость хозяина все больше ему не нравилась. Хозяйка казалась привычно скованной и напуганной, но странно поблескивающий взгляд, который она бросила на своих гостей, тоже насторожил многоликого.
Изворот медленно прошел к столу, но садиться на почетное место не торопился. Рука его скользнула к поясу и легла на пряжку ножен меча, словно он собирался отстегнуть оружие. В этот момент из-за двери просунулась голоса Пошки, и он чуть хрипловато доложил:
– Кони в стойлах...
Изворот поманил парня пальцем и, когда тот вошел в горницу, поинтересовался:
– Ты никого на улице не видел?
– Господин, – неожиданно воскликнул хозяин дома, раскладывавший приборы на столе, – ну кто сейчас может гулять по улице?! Ночь же на дворе!