Волчья башня
Шрифт:
Рабириец недовольно скривился — он полагал, что всякий день должен быть потрачен на то, чтобы преодолеть как можно большее расстояние, отделяющее Полночь Материка от холмов на правом берегу Хорота — но возражать не стал.
Бедствие, обрушившееся на полуночных соседей, обсуждали едва ли не на каждом углу, в любой лавке и всякой таверне, однако доподлинно никто ничего сказать не мог. Говорили о закончившейся всеобщим побоищем Летней Ярмарке, о нашествии бешеных оборотней, кое-кто даже утверждал, будто короля Эртеля Эклинга более нет в живых, и, стало быть, вокруг опустевшего трона неизбежно вспыхнет баронская смута. Весть о том, что Пограничье отходит под руку Аквилонии, сюда еще не добралась — к вящему облегчению варвара, рассчитывавшего как можно дольше сохранять эту поразительную новость
— Меньше знаешь — крепче спишь, — заявил он баронетте Монброн, вполголоса рассуждавшей о том, какой шумный скандал вскоре разразится в столице Немедии. — Когда они опомнятся и спохватятся, будет поздно. Кроме того, сейчас у меня нет ни времени, ни желания спорить еще и с немедийцами. Завершим одно дело, потом примемся за другое. Неизвестно, как нас встретят в этих ваших Рабирах.
— А что там может случиться? — не поняла Айлэ. — Извне на Холмы никто не нападет — они находятся под защитой Стены Мрака. Разве что в самом Княжестве идет спор о том, кому быть следующим правителем, да продолжаются поиски Лесного Венца. Но поскольку минуло уже почти две седмицы, думаю, все благополучно разрешилось…
— Хорошо, кабы так, — рассеянно откликнулся повелитель Аквилонии, и девица Монброн поняла: лучше воздержаться от разговоров на подобные темы. Она мало что разумеет в политических хитросплетениях, по молодости лет уделяя внимание только тому, что находится на поверхности и выглядит очевидным.
Покинув Барнетт с его старинной крепостью, выстроенной на высоком холме лет триста тому — если верить устойчивым россказням, ее подвалы в тревожные годы служили надежным укрытием королевской казны, — трое путников направились на Полуденный Закат. Они рассчитывали в скором времени добраться до Неме-дийских гор, вдоль подножия которых тянулась недавно проложенная дорога, сливавшаяся в пограничном Кюртене с Большим Полуночным трактом. По летнему времени дорога оказалась запруженной караванами и обозами, неспешно двигавшимися на Полночь — в Пограничье и Аквилонию, и на Полдень — в Немедию и далее, в Офир. Около порубежной крепости Лематы путешественники пересекли еще одну границу, на сей раз согласно всем положенным законам и уложениям. Служащий таможенной Управы, вносивший имена в реестр проезжающих, покосился на них с некоторым недоумением и наполовину в шутку, наполовину всерьез осведомился у баронетты диа Монброн — какие такие обстоятельства могли вынудить приличную девушку отправиться в путь в обществе подобных головорезов?
В своей полуденной части Немедийский хребет больше напоминал цепь изрядно разрушенных временем и ветрами холмов, плавно понижавшихся и возле истоков Тайбора переходивших в кажущиеся бесконечными равнины и возделанные поля с раскиданными там и сям деревнями. Самую длинную и трудную часть пути можно было считать благополучно завершенной — путешественники добрались до земель Аквилонии.
Оставалось преодолеть чуть больше трех десятков лиг через Шамарское герцогство — до места впадения Тайбора в Хорот и стоящего в излучине городка Плоэрмель. Затем по правобережью великой реки добраться до крепости Вагаро, откуда рукой подать до Пуантенской провинции. Вагаро — один из донельзя оживленных городков вдоль Дороги Королей, и потому на тамошних причалах всегда отыщется посудина, владелец которой с величайшей охотой переправит желающих с правого берега на левый.
По расчетам Конана и Хасти, к месту слияния Хорота и Красной Офирской реки, они должны были прибыть в десятый или даже одиннадцатый день Второй летней луны — с учетом препон на границах и всяческих путевых неожиданностей, вроде размытых летними дождями дорог или чрезмерно самоуверенной шайки грабителей. Однако Небеса решили оказать правителю Аквилонии и его спутникам некоторую поблажку — на шестой день путешествия из Пограничья в Аквилонию путники бодрой рысью въезжали в предместья шумного поселения на берегу великой реки.
Попасть на закатную сторону оказалось и просто, и сложно одновременно. В силу каких-то совпадений нынешним утром в город прибыли два огромных офирских каравана, и теперь хозяева всего плавающего и держащегося на воде сражались за право урвать свою часть перевозимого товара. Путешественникам растолковали, что
сейчас подходящей лодки для них все равно не отыщется, а вот завтра — с превеликой радостью.Рабириец завел было речь о том, что им вполне по карману приобрести какое-нибудь завалящее судно в личную собственность и переправиться на нем, но не нашелся, что ответить на простой вопрос варвара: «Мы что, куда-то опаздываем? Сам же уверял, будто попасть в Рабиры возможно только через два дня, а Пуантен — вот он, за рекой. Сегодня мы там будем или завтра — какая разница?»
— Будь по-вашему, — сдался Хасти, и припомнил, что когда-то проезжал через эти края, сохранив наилучшие воспоминания об одной из многочисленных таверн, выстроившихся вдоль речного берега. Только название он за давностью лет запамятовал — то ли «Причал», то ли «Дом на берегу».
Таверна носила скромное наименование «Дом у реки», и отыскать ее удалось не сразу, так незаметно она приткнулась между огромным складом шерсти и рыбной лавкой. Войдя в низкую дверь, баронетта диа Монброн немедля расчихалась от едкого запаха горящего жира и плавающего по помещению дыма, но ее сопровождающие, похоже, словно вернулись после долгой отлучки в родные края. Здесь такие типы, как они, не вызывали не удивления, ни подозрительных взглядов. Наоборот, слишком пристального внимания удостоилась как раз Айлэ. Кто-то отпустил не слишком лестное замечание касательно ее скромной особы, поименовав ее саму слишком тощей, а ее задницу костлявой. Девушка сделала вид, будто ничего не расслышала, хотя оскорбилась: вовсе она не плоская и уж точно не костлявая.
Торчавший за стойкой хозяин производил впечатление человека, который уже давно отвык удивляться разнообразию вваливающихся в его заведение посетителей. Он меланхолично сообщил, что комнату до утра может сдать только одну на троих («Нам больше и не надо, верно, красотка?» — жизнерадостно хохотнул варвар, подтолкнув локтем баронетту Монброн), а аргосское прошлогоднего урожая идет по двадцать ас-сов за кувшин. Коли господа воители ищут вербовщика, то им стоит наведаться к Старому рынку и поспрашивать в оружейных лавках — там наверняка подскажут, к кому обратиться, — или самостоятельно добираться до Тавиты Аргосской, что по другую сторону границы. Вроде бы всех желающих принять участие в грядущей потасовке призывали собираться именно в этом городе.
— Какой потасовке? — почти в один голос пожелали узнать магик и Айлэ, у которой неприятно екнуло сердце.
— Известно в какой, — трактирщик, порывшись под стойкой, вытащил слегка погнутый бронзовый ключ от комнаты. — Или вы издалека прибыли и еще не слыхали, что нынче в наших краях делается?
— Не слыхали, — вмешался киммериец. — Но с удовольствием послушаем, почтеннейший… как только перекусим. Хорошие, равно как и скверные новости я предпочитаю узнавать на сытый желудок. Айлэ, хватай ключ, да не потеряй.
Новости Вагаро разительно отличались от того, что довелось услышать путникам на Полуночи Немедии. Здесь представления не имели о бедах и заботах Пограничья, но были изрядно обеспокоены иным — колдовской шумихой в Рабирийских горах, уже которую сотню лет считавшихся злом тихим, мирным и в чем-то даже привычным. Вокруг облюбованного приезжей троицей стола вскоре собралось не менее десятка местных завсегдатаев и проезжих, желающих поделиться сплетнями, а заодно, воспользовавшись удачным случаем, угоститься на дармовщинку. Подчитав количество скопившихся на столе опустевших кувшинов и бутылей всего после полуколокола общей беседы, Айлэ ужаснулась — правитель Аквилонии явно решил как можно ближе пообщаться с верноподданными, а Хасти не собирался от него отставать.
Слухи сыпались, как горох из порвавшегося мешка, противореча друг другу и на удивление причудливо искажая истину. Не оспаривалось только одно: около трех седмиц тому над Рабирами вспыхнул магический огонь, затем еще два или три дня бушевала нешуточная гроза, после чего выяснилось, что кровопийцы огородили свои владения черной туманной стеной высотою аж до небес, выразив тем свой полный отказ от общения с людьми. Либо же, напротив, готовясь пройти по людским землям, вырезая подчистую всех живущих.