Чтение онлайн

— Не надо столь глубоко и старательно над этим задумываться, — на удивление мягко посоветовал Хасти. — И не стоит рьяно ворошить давно закопанные могилы — кто знает, какие погибельные секреты в них таятся? Пусть все остается таким, как есть.

Вернулась госпожа Рагиби, за которой следовали две девицы-прислужницы, неся перекинутое через руку зеленое платье вполне пристойного вида. Баронетту подвергли тщательному осмотру, признав вновь обретшей душевное и телесное здоровье, и помогли одеться. Девушка вполне уверенно держалась на ногах — при условии, что поблизости отыщется некто, за кого она могла бы хвататься при внезапно

накатывавшем головокружении.

Короткое путешествие по коридорам удивило ее некоторыми новшествами — казалось, в Чертоге стало немного светлее и просторнее. Указывавшая путь Рагиби привела магика и девушку-Недолговечную в маленький круглый зал, находившийся в одном из самых высоких ярусов и на удивление просто обставленный — несколько кресел да низкий стол посредине. В распахнутые настежь высокие окна вливался дурманяще-сладкий запах цветущих лип, а на столе красовалась длинная узкая шкатулка вроде тех, в которых хранят ножи. для разрезания книжных страниц. Только на сей раз вместо костяного лезвия в деревянной коробке уютно покоился загадочный и древний Жезл Альвара. Алмаз таинственно поблескивал огромной каплей росы, и на сей раз не внушил Айлэ ни чувства страха, ни боязни, ни трепета — только восхищение перед столь искусно выполненной и древней вещью.

Из шести окружавших круглый столик сидений два были заняты госпожой Медвари и альбом в одеждах голубого и палевого цветов — Дайеном.

Девицу Монброн поразило, какие изменения произошли с ними всего за один или два коротких дня. Госпожа Предела Йаули, чьи заплетенные в причудливый узор огненные локоны горели так ярко, что казались способными поджечь все вокруг, и раньше выглядела как наиболее прекрасная из когда-либо виденных Айлэ женщин, но теперь в ней появилось нечто, весьма точно описываемое словом «совершенство». Что бы она ни сделала, о чем бы ни заговорила, как бы ни одевалась — все представало во мнении окружающих верным, правильным и единственно возможным.

Что же до Дайена, то альбийский маг казался уставшим, перенесшим Какие-то тяжкие испытания и в то же время успокоившимся — словно человек, ненароком заглянувший в мрачную бездну, где обитают самые жуткие его страхи, и нашедший в себе силы победить их. Мысленно Айлэ выругала себя за то, что не расспросила Хасти: что, собственно, творилось в Древесном Чертоге, пока она пряталась в опустевшем Месте Уединения?

Как одноглазый вообще сумел вернуться на свободу — выбрался сам, оправдав опасения Бастиана, или ему помогли?

Воительница Каури Черный Шип осталась прежней, если не считать тщательно скрываемой и все же время от времени вырывавшейся из-под власти хозяйки быстрой улыбки. Черный Шип и в самом деле чем-то походила на дикую кошку — отлично поохотившуюся прошедшей ночью, а потому спокойную, не слишком опасную и даже готовую проявить дружелюбие. Во всяком случае, она была здесь же, и, стоя у узкого окна, перешептывалась о чем-то с Идалиром, притом оба иногда смешливо фыркали, напоминая довольных сытых хищников.

Завидев Айлэ в сопровождении рабирийца, Дайен, покачнувшись, поднялся на ноги, а Каури перестала шептаться со своим приятелем и мгновенно посерьезнела. Медвари осталась сидеть, но протянула руки навстречу вошедшим — будто хотела обнять.

— Рада видеть вас обоих живыми и в добром здравии, — прожурчал ее мелодичный голос. — Особенно тебя, моя милая Айлэ. Испытание, выпавшее на

твою долю, было тяжелым, но ты вышла из него с честью, да к тому же обеспечила нашу победу.

— Это вышло случайно… — запротестовала Айлэ. Альбийка пресекла ее возражения мягким жестом.

— Ничто не происходит случайно, ибо судьбы всех живущих под солнцем подобны серебряным нитям в деснице Предвечного, и он не упускает ни одной. Пусть Дайен сядет, он еще не пришел в себя после пережитого нынешней ночью. Садитесь и вы, и начнем наш разговор.

Когда все разместились вкруг стола, в центре коего притягивал взоры Благой Алмаз, Медвари, прежде чем продолжить, прикрыла глаза и коснулась лба переплетенными пальцами. С небольшим опозданием этот жест повторили за ней все остальные. Затем Медвари решительно тряхнула огненными кудрями и заговорила торжественно и медленно:

— Итак, наш обет исполнен. Справедливое отмщение настигло тирана и его придворного палача, а со смертью обоих и магия их рассеялась навсегда. Каждый из нас имеет свою долю в этой победе, и каждый вправе рассчитывать на награду. Когда-то давно я поклялась, что исполню любое желание того, чья рука свершит возмездие. Теперь, когда волею большинства и по праву крови власть в Потаенном Граде перешла ко мне, пришла пора выполнять обещание. Помыслы и мечтания моих соратников ведомы мне — но чего хочет Тот, чье Имя не произносится более, и его отважная спутница? Просите, и воздастся вам!

— Полно, Медвари, — укоризненно протянул одноглазый маг, когда альбийка закончила свою торжественную речь. — Совсем запугаешь ребенка. Мое имя очень даже произносится — Хасти из Рабиров, а про все прочее вспоминать не обязательно. Да и заслуги мои, говоря по правде, меньше воробьиного хвоста. Весь ваш переворот я прослонялся в лабиринте у Бастиана.

— Пусть будет Хасти, если тебе угодно, — покладисто согласилась госпожа Медвари. Однако сидевшая рядом с альбийкой Айлэ заметила, как та украдкой скрестила пальцы в уже знакомом охранительном жесте. — Но скромничаешь ты напрасно. Именно ты вытащил израненного Дайена из подземелий, когда рухнула магия Бастиана…

— Ну, услуга за услугу, парень ведь сражался за меня и едва не погиб, — проворчал рабириец. — Впрочем, если тебе так уж хочется нас отблагодарить, ты знаешь, чего я попрошу.

— …хотя сражался он вовсе не за тебя. Именно ты и никто иной смог воспользоваться Камнем Света, чтобы навсегда запечатать катакомбы под Древесным Чертогом, когда Подгорная Тьма грозила вырваться наружу, — продолжала Медвари, не обращая внимания на возражения Хасти. Но изумленный взгляд Айлэ альбийка заметила и пояснила:

— Возможно, потом твой удивительный друг расскажет тебе подробнее, если, конечно, ему позволит скромность. Как ни прискорбно мне в этом признаваться, Благой Алмаз не повинуется ни мне, ни Дайену — вообще или, может быть, пока, но тем не менее это так. Когда ты порвала сигнальную паутинку, Каури, как ни билась, не смогла проникнуть в Место Уединения, а Дайен был слабее новорожденного. Это удалось твоему спутнику, поэтому он был первым, кто нашел Жезл — и Жезл признал его власть, признал сразу и безусловно. Если бы в помыслах Хасти была хоть малая частица зла, он мог бы стать тираном более страшным, чем Эрианн и его сын вместе взятые. Но вот он, Благой Алмаз. Твой друг отдал его мне, не желая брать силой… но теперь просит обратно.