Волчий договор
Шрифт:
Волк подождал, когда устанут тролли, а мастера отвлекуться, и собрал волков в своей берлоге.
«Я собираюсь сегодня вечером», – сказал он, глядя на их стремящиеся молодые лица. – «Кто со мной?»
Волки смотрели на Ахрамин. У неё были некоторые сомнения, но, в конечном счёте, она одобрила план. Она была так же неохотно превращена в гончую, как любой из них.
Он украл меч, в тот же день. Это было достаточно легко, это была мелочь, размером с иглу, и он держал ей во рту. Замки
Он провёл их мимо троллей, которые охраняли их логово, почти вышли из него за дверь, как одна из молодых волчиц споткнулась и вывернула лодыжку.
«Помогите!» – Вскричала она.
«Она только замедлит нас», – зарычала Ахрамин.
«Мы вернёмся за ней».
«Нет! Пожалуйста!» – Призналась Тала. Её большие голубые глаза встретились с его, и он не смог отказать ей.
«Она идёт с нами». – Тала помогла ему, когда он пал, и он должен ей.
«Это плохая идея», – предупредила Ахрамин.
Она была права.
С Талой они двигались значительно медленнее. Они пришли в ярость, при мысли о разрывах друг друга волками, они догнали их прямо на границе между мирами. Волки были уверены, что их возмут в плен. Ахрамин бросилась на главного, вырвав его демоническое горло.
«ВПЕРЁД!» – крикнула она. Их уже ловили другие, замки ошейников вернулись на шею, перетаскивая их обратно на девятый круг ада. – «Я буду держать их здесь, иди!»
«Нет!» – Воскликнул Эдон, который всегда любил её.
«Ты знаешь, что я права», – сказала Ахрамин. Она была такой храброй, так бесстрашной. «Делайте то, что нужно».
Всё больше Гончих сближались.
Сейчас всех захватят в плен.
Он закрыл глаза и, не думая, только чувствуя, открыл пространство между мирами, пробив врата, которые держали их в преисподней. Перед ним открылся путь, пылая светом и окружённый огнём.
«Следуйте за мной», – призвал их он. – «Быстро!» – Крикнул он, толкая Талу вперёд.
Один за другим они перепрыгнули через огненное кольцо в свете, которое простиралось далеко вдаль.
Они выпали на лесной подстилке, а кольцо за ними закрылось. Он был в агонии, а рядом с собой услышал вопль своих братьев. Их конечности растягивались, они теряли шерсть, торсы их удлинялись, прежние черты лица отступали.
– Что происходит? – Кто-то закричал, и это было уже не рычание волка, а более высокого тона, почти мелодичный, звук. Голос.
Он посмотрел вниз и увидел окровавленные руки, покрыты мозолями, и синяки.
– Я думаю... – сказал он осторожно, находя это странным слышать свои мысли, произнесённые вслух в первый раз, – я думаю, мы стали людьми.
Глава первая
Миру – конец. Мир в огне. Он никогда не видел ничего столь яркого. Это было солнце. Его глаза болели от блеска. Его мучали холод и жар одновременно, озноб и потливость, и он понял, что он голый. Все они голые. Они – четыре мальчика на обочине дороги, дрожащие от холода и ломящиеся от тепла.
Как они оказались здесь? Он вспомнил портал, посадку леса, понимая, что они каким-то образом переместились в человеческую форму. Они были потрясены и исчерпаны, но это не имеет значения, они просто должны выяснить, как действовать в этом новом мире. Потому что Гончие были на хвосте. Их ошейников больше нет, Гончие могут найти их только по запаху. Он надеялся, что у них есть время. Время, чтобы привыкнуть к этому новому миру, время, чтобы убежать и спрятаться, время, чтобы спланировать освобождение других.
– Здесь.
Он поднял голову и увидел Талу, стоящую над ним. В отличие от них, она была одета в какой-то черно-красный клетчатый костюм, материал, которого выглядел тёплым. Одежда на ней была огромной, её небольшие размеры тонули в ней. Она протянула ему аналогичную пару.
– Пижамы, – сказала она. – Это то, что они одевают для сна.
Она говорила человеческим языком, и он мог её понимать.
Тала положила одеяло на плечи Maка. Maк был самым младшим из братьев, неуверенным в себе и боящимся всего. Тала, казалось, назначила себя его охранником, и Лоусон был благодарен ей за это.
– Там есть ещё.
Он, Эдон, Рейф, Тала и Мак, всё, что осталось от их стаи, пошли к небольшому трейлеру. Тала уже сломала замок на двери. Они порылись в ящиках в небольшой потрёпанном отсеке, который был ещё более потёртым, чем их логово. Так это была земля, подумал он. И вот они, крадут у людей, которые были не в лучшем положении, чем они. Одежды были неподходящими, но покрыли их. Он посмотрел в зеркало и был потрясён, увидев своё отражение человека.
Среди волков ходили легенды, что проклятие Люцифера превратило их в животных. Лоусон увидел свои темно-каштановые волосы, карие глаза, тощую фигуру. Это было то, за что он боролся: новая жизнь, новое начало, и он понял, что хочет новое имя. Старого не будет. Не в этом новом мире. Но какое? Он нашёл синюю куртку на соседнем стуле и надел её.
– Лоусон, – сказал Мак, указывая на белые метки на лацкане. – Твоё имя, – пошутил Maк. – И моё имя Малкольм.
Лоусон. Ему оно подходит. Он мог жить с ним. Оно звучало совершенно по-новому для его ушей, и он полюбил это.
– Это я, – сказал Лоусон. – С сегодняшнего дня.
Maк кивнул.
Лоусон посмотрел на своих братьев. Рейф был большим и неповоротливым, Maк или Малкольм, как он хотел, чтобы его теперь называли, был слишком тощим; Эдон, один из всех, выглядел почти нормально, красивый с яркими золотистыми волосами, черты его лица почти как у мастеров, но без пугающих шрамов.
– Ты хорошо выглядишь, – сказал ему Лоусон. – Но остальные... – Он усмехнулся. Эдон не смотрел на него, не улыбался, не отвечал.
Они оставили Ахрамин, и Лоусон думал, что Эдон никогда не простит ему это. Но у него не было времени, чтобы волноваться об этом; теперь они должны были выяснить, что делать теперь, здесь, когда они оказались свободны. Его желудок издал низкий, почти булькающий звук, и он понял, никто из них не ел, по крайней мере, день.
– Мы должны найти пищу, – сказал он.