Чтение онлайн

— Это самое лучшее, что этот несчастный мог сделать; однако мне его жаль: он был храбрым малым!

— Если вы помните человека, по вине которого вы не достигли успеха, то как же вы, генерал, могли забыть того, кто сообщил вам необходимые сведения?

Генерал взглянул на Куртена.

— Потому что Жан Уллье был солдат — иными словами, товарищ, и о таких помнят всегда; о других же — иными словами, о шпионах и предателях, стараются забыть как можно быстрее.

— Хорошо, — сказал Куртен, — так вот, мой генерал, позвольте мне напомнить, что я как раз и являюсь тем человеком, кто указал вам, где скрывался Малыш Пьер.

— А!..

— Я хочу оказать вам такую же услугу, что и раньше.

— Ах, да, но, мой дорогой, времена изменились! Мы уже не в Реце, на овражистой дороге, на которой четко отпечатывается маленькая ступня и бросаются в глаза белая кожа и нежный голос — столь редкое явление в тех краях. Здесь все местные барышни похожи на дворянок. Ты знаешь, за месяц, пока мы тут квартируем, к нам наведывалось не меньше двадцати пройдох вроде тебя и пытались продать шкуру неубитого медведя… Солдаты уже изнемогают от усталости; мы прочесали пять или шесть кварталов, а медведь все так же гуляет на свободе.

— Генерал, я заслужил, чтобы вы с доверием отнеслись к моим словам, поскольку один раз уже доказал, что мне можно верить.

— Хорошо, — произнес вполголоса генерал, — вот будет забавно, если я один схвачу того, кого этот парижский господин со всей своей сворой осведомителей и шпионов разных мастей и с помощью всей явной и тайной полиции до сих пор не нашел. Ты уверен в достоверности полученных тобой сведений?

— Я уверен — не пройдет и суток, как я узнаю все, что вы хотите знать, вплоть до улицы и номера дома.

— Вот тогда и приходи.

— Генерал, но прежде я бы хотел знать…

Куртен замолчал.

— Что? — спросил генерал.

— Я слышал о вознаграждении и хотел бы знать…

— Ах, да, — произнес, обернувшись к Куртену, генерал, смерив его презрительным взглядом, — я ведь совсем забыл о том, что, помимо государственных забот, ты не забываешь и о собственной выгоде.

— Генерал, а разве не вы мне сейчас сказали, что о таких, как я, быстро забывают?

— А деньги заменяют тебе общественное признание. В конце концов в твоих словах есть какая-то логика. Мой достойный арендатор, ты не просто выдаешь властям преступников, ты продаешь людей, стараясь заработать как можно больше на живом товаре! И сегодня в базарный день ты пришел на рынок, как и все другие?

— Вы уже говорили… О генерал, не стесняйтесь, дело есть дело, и мне вовсе не стыдно заниматься им.

— Тем лучше! Но ты пришел не по адресу. К нам из Парижа прислали одного господина, имеющего определенные полномочия, чтобы заключать подобные сделки. Когда ты заполучишь свою жертву — тут же беги к нему, чтобы он расплатился.

— Да, мой генерал, именно так я и поступлю. Однако, — продолжил Куртен, — за то, что в первый раз я сообщил вам достоверные сведения, не будете ли вы так любезны отплатить мне тем же?

— Приятель, за мной не станет, если я тебе в чем-то обязан. Давай, выкладывай: я тебя слушаю.

— Вам будет легко выполнить мою просьбу, ибо я прошу совсем немного.

— Не тяни.

— Скажите, какую сумму получит тот, кто поможет схватить Малыша Пьера.

— Возможно, тысяч пятьдесят франков. Я не интересовался.

— Пятьдесят тысяч франков, — воскликнул Куртен, отступая на шаг, словно удар пришелся ему в самое сердце, — пятьдесят тысяч франков —

— Ты прав, на мой взгляд, не стоит продавать свою честь за такую ничтожную сумму! Но ты скажи это тем, кто этим занимается. Что до меня, то мы с тобой теперь квиты, не правда ли? И убирайся вон с моих глаз! Прощай!

И генерал, снова углубившись в бумаги, от которых его отвлек приход Куртена, не обратил внимания на поклоны мэра Ла-Ложери, когда тот уходил.

От приподнятого настроения, с каким Куртен пришел к генералу, осталась половина.

Он нисколько не сомневался в том, что генералу не была известна точная сумма вознаграждения за предательство, и никак не мог согласовать это с тем, что ему сказал человек из Эгрефёя, тот, кого он считал именно тем чиновником, которого прислало правительство из Парижа. Теперь он уже не хотел действовать в одиночку и решил поскорее сообщить этому господину обо всем, что произошло, не забывая при этом принять все меры предосторожности.

До сих пор этот господин сам находил Куртена, и арендатору никогда самому не приходилось разыскивать его. Однако у Куртена был адрес, по которому он должен был написать ему, в случае если произойдет что-то важное.

Куртен не стал тратить время на переписку: он пошел сам. Ему не без труда удалось отыскать в самом бедном квартале города в глубине грязного и сырого тупика, застроенного жалкими лачугами, среди которых попадались лавчонки старьевщиков и торговцев подержанными вещами, крохотный магазин, где в соответствии с полученными указаниями он спросил г-на Гиацинта; по шаткой лестнице его провели в тесную квартирку, довольно чисто прибранную для такой жуткой трущобы.

Метр Куртен нашел там своего человека из Эгрефёя. Здесь его ожидал более теплый прием, чем у генерала, и они долго совещались.

Если Мишелю день показался слишком долгим, то Куртен никак не мог дождаться наступления вечера; время тянулось нестерпимо медленно, а долгожданная ночь все не приходила; хотя он и старался избегать Рыночную улицу и близлежавшие переулки, ноги сами несли его в эту сторону.

С наступлением сумерек Куртен, не забывший о свидании Мишеля с Мари, вернулся на постоялый двор «Рассвет».

Там уже его ожидал, сгорая от нетерпения, Мишель. И как только арендатор переступил порог, молодой человек обратился к нему:

— Куртен, как я рад тебя видеть! Я нашел того человека, что шел за нами прошлой ночью.

— Хм!.. Что вы говорите?.. — спросил Куртен, невольно отступив на шаг.

— Говорю тебе, я нашел его! — повторил молодой человек.

— И кто же он? — спросил арендатор.

— Человек, которому, как я считал, можно доверять, и ты, если бы был на моем месте, думал бы точно так же, как и я, — это Жозеф Пико.

— Жозеф Пико! — повторил Куртен, сделав удивленное лицо.

— Да.

— И где же вы встретили его?

— Да здесь, на постоялом дворе, где он работает на конюшне… то есть прикрывается этой работой, чтобы заниматься другими делами.

— Хорошо! Но как же он мог за вами проследить? Неужели вы доверили ему свою тайну? Ах! Молодой человек, молодой человек, — произнес Куртен таким тоном, каким говорят «молодо-зелено!» — Вы доверились бывшему каторжнику!