Волчье время
Шрифт:
Ладонь «дан-Энрикса» неловко соскользнула по осклизлому от сырости камню, и Меченый чуть было не упал обратно на солому.
Олварг склонил голову к плечу, как будто наблюдал за балаганным представлением.
— Не надо так спешить, — недобро улыбнулся он. — Времени у нас сколько угодно, так что торопиться некуда.
«Дан-Энрикс» семь последних лет гадал, как должен выглядеть этот человек, и сейчас неожиданно подумал, что все это время он подспудно ожидал чего-то более внушительного. Лицо Олварга было смуглым от природы, но казалось нездорово бледным, как у человека, почти не бывающего под открытым небом. Надменный рот с узкими тонкими губами казался скошенным, а под глазами красовались темные мешки. В прошлом маг, скорее всего, был по-своему красив, но сейчас он выглядел, как человек, измученный долгой болезнью или пристрастившийся к люцеру.
Тем не менее, его лицо казалось Меченому удивительно знакомым. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, кого именно ему напоминает маг. Ни нездоровый цвет лица, ни жесткие, напоминавшие голубоватый лед глаза, ни более тяжелый подбородок не скрывали сходства между Олваргом
Юноше смутно вспомнилось, как он однажды попытался заговорить с лордом Иремом об Олварге, и рыцарь обронил, что их противник хочет отомстить династии дан-Энриксов. Это было чуть ли не единственное, что его сеньор когда-либо сказал об Олварге — возможно, именно поэтому те слова Ирема и врезались в память южанина так крепко. Тем более, что Крикс так и не понял, чем конкретно представители династии могут быть виноваты перед магом.
Теперь энонийцу показалось, что он начинает понимать, в чем дело.
— Ты — бастард Воителя? — спросил он вслух. Слова имели ржавый и соленый привкус крови.
Олварг выразительно прищурился.
— Бастард?.. Совсем наоборот. Я его старший сын. Его наследник.
Энониец вздрогнул. Старший сын?!.. Саккронис как-то рассказал «дан-Энриксу» о старшем брате императора, погибшем в тот же год, когда Наин впервые взял младшего принца на войну. Старшего сына Наина Воителя звали Интариксом, он пользовался популярностью среди столичной знати, но в частной жизни, кажется, был не особенно приятным человеком. Если верить Саккронису, в детстве Валларикс постоянно пропадал в Книгохранилище, поскольку во дворце наследник не давал ему прохода. Крикс сначала посчитал, что речь идет о ссорах и подначках вроде тех, которые случались у них с Вали, но довольно быстро осознал, что между сыновьями Наина Воителя существовала настоящая вражда. Во всяком случае, со стороны Интарикса. Саккронис дал понять, что старший брат терпеть не мог Вальдера и всячески донимал его, хотя разница в возрасте между ними составляла почти восемь лет. Если младший принц не успевал дочитать заинтересовавшую его историю в Книгохранилище и забирал понравившуюся книгу во дворец, то можно было не сомневаться, что на следующий день она окажется изорванной или же залитой чернилами. Валларикс уверял, что он тут ни при чем, и архивариус был склонен ему верить. Если младший принц привязывался к какому-нибудь животному, будь то сокол, лошадь или гончая, с этим животным в самом непротяженном времени случалось что-то нехорошее — соколу выдирали маховые перья, в сено лошади по недосмотру попадал болиголов, собаку кто-нибудь ошпаривал ушатом кипятка. Виновных в этих пакостях найти не удалось ни разу. Когда Вальдер рассказывал об этом архивариусу, он ничуть не сомневался в том, что это — дело рук Интарикса, но наотрез отказывался пойти со своими подозрениями к отцу. Наорикс откровенно недолюбливал старшего сына, и Вальдер считал, что подливать масла в огонь своими жалобами было бы нечестно.
Крикс попробовал узнать еще какие-то подробности, но архивариус, как будто спохватившись, перевел беседу на другой предмет, и с того дня ни разу больше не вернулся к этой теме.
— Значит, ты — Интарикс?..
— Я смотрю, они решили ничего тебе не говорить. Что ж, это вполне понятно… Дураков проще всего использовать вслепую.
— Никто меня не использовал, — устало сказал Крикс.
— Неужто?.. — оскалился маг. — Сивому с его Тайной магией нужен болван, в котором течет кровь дан-Энриксов. Вальдеру нужен запасной наследник. Ирему просто нужно перед кем-то рисоваться — у него такой характер. Беда только в том, что лично ты ни одному из них не нужен. Сивый интересовался каждым новым кандидатом на Наследство Альдов точно так же, как тобой — а после этого отбрасывал его, как грязную салфетку. Вальдер забудет о тебе, как только его новая жена родит ему хотя бы двух детей. А коадъютор найдет себе нового оруженосца, который не усомнится в том, что мессер Ирем — воплощение рыцарских добродетелей. Всем будет хорошо, и только ты один сгниешь в этой вонючей яме. Грустно, правда?..
Крикс смотрел на Олварга, а вспоминал совсем другое — то, как маг когда-то предлагал своему пленнику в Галарре спасти свою жизнь, присоединившись к «кромешникам». И что случилось дальше. «Неужели он уже забыл, что я все это видел? — раздраженно думал энониец. — Олварг должен понимать, что я прекрасно знаю, кто он и на что он вообще способен. Как он может думать, что после такого я поверю хотя бы одному его слову?..»
— Ты действительно дурак, — презрительно заметил Олварг. — Думаешь, что я с тобой играю, пытаешься угадать, чего я от тебя хочу… хотя на деле все как раз наоборот. С тобой играли всю твою сознательную жизнь. А мне это как раз совсем не нужно. Я и так могу сделать с тобой все, что пожелаю. И поверь, мои возможности намного превышают все, на что способны палачи Дарнторна.
Олварг неожиданно шагнул вперед и сорвал повязку с головы «дан-Энрикса». Ко лбу как будто снова приложили раскаленное клеймо. Крикс зашипел от боли — и только потом сообразил, что только что имел возможность ударить оказавшегося слишком близко мага цепью. Но теперь момент был упущен. Олварг успел бросить окровавленную тряпку на пол и остановиться на том же самом месте, где стоял до этого, вне досягаемости от прикованного к стене пленника.
— Похоже, я недооценивал Дарнторна… — сказал маг после короткой паузы. — Вот что делает с людьми старая ненависть. На этот раз лорд Сервелльд явно превзошел самого себя. Тебе, конечно, говорили, что ты удивительно похож на Наина Воителя?.. Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что он воскрес из мертвых — специально для того, чтобы я мог полюбоваться на тавро Дарнторнов у него на лбу.
— Ты что, настолько его ненавидел?.. — через силу спросил
Рикс, не очень понимая, зачем ему это знать. Смотреть на мага становилось все сложнее. От боли и усталости мутилось в голове. Ноги дрожали. Не хватало только сползти на пол по стене или — еще того не лучше — упасть на колени прямо перед ненавистным магом.— Ненавидел?.. Да, пожалуй. Жаль, что его можно было убить только один раз. Все получилось как-то слишком быстро… и довольно бестолково.
— Что он тебе сделал? — с удивившим его самого упрямством спросил Крикс.
Сэр Ирем говорил: понять врага — значит наполовину победить… а может, это говорил не Ирем, а какой-то знаменитый полководец древности, а коадъютор просто повторял его слова. Неважно.
Маг оскалился.
— Честное слово, люди никогда не перестанут меня поражать. Чего стоит хотя бы эта способность к любопытству в полушаге от могилы… «Что он сделал»… А что ты, собственно, успел узнать о Наине, бастард? То, что он сражался в Ярнисе и присоединил Антарес и Иллирию?..
Крикс промолчал. Живя в Адели и вдобавок появляясь во дворце, где часть придворных еще помнила старого императора, он много слышал о Воителе, о его привычках, о его любовных похождениях, о его вспыльчивом характере… Но Олварг, сам того не зная, оказался очень близок к истине. Все представления «дан-Энрикса» о Наине Воителе так и остались исключительно поверхностными.
— Понятно, — мрачно ухмыльнулся маг. — О Наине ты знаешь только то, что вдалбливают первогодкам в Академии. Ну что ж, устрою для тебя небольшой экскурс в нашу семейную историю, раз уж Вальдер не удосужился этого сделать за семнадцать лет. Всю эту кашу заварила эта глупая старая сука, моя бабка…
Энониец вздрогнул, осознав, что он говорит о королеве Олетте. А маг так же невозмутимо продолжал:
— Узнав, что ее будущий наследник постоянно ездит к шлюхам из Веселого квартала, она пришла к выводу, что принца следует женить. Блестящая идея, ничего не скажешь. Только вот невесту она выбрала сама, по собственному вкусу. Наорикс жену так и не полюбил, но свой супружеский долг выполнил как положено. Во всяком случае, я родился в первый год после их свадьбы. Тут-то все и началось. Ты, вероятно, знаешь, что способность к ворлокству передается по наследству? В роду моей матери ворлоки рождались почти в каждом поколении… Очень устойчивая магическая линия, усиленная несколькими родственными браками. Я тоже должен был родиться ворлоком. И очень Одаренным ворлоком, судя по тому, на что были способны мои дяди с материнской стороны. Но кровь дан-Энриксов не совместима с магией. И она оказалась сильнее, чем кровь моей матери. Так что я родился с ворлочьими белыми глазами, но без малейшей искры Дара. Уже это могло бы свидетельствовать, что я истинный дан-Энрикс, но Наина это обстоятельство не убедило. Он как раз в то время, на свою беду, нашел у маменьки любовное письмо, которое она писала своему кузену… Она, понимаешь ли, его любила — но пойти против семьи и отказаться от брака с принцем и наследником престола не решилась. А теперь представь — воитель узнает, что его благоверная по уши влюблена в другого, а потом ему приносят сына с самыми что ни на есть ворлочьими глазами. Каково?.. Наин и так-то сдержанностью никогда не отличался, а тут с ним и вовсе сделался припадок. Он кричал, что королева ему изменила, что он отошлет и «ведьму», и нагулянного ей ублюдка к ее родичам из Халкивара… и так далее, и все тому подобное. И весь дворец, от лордов до последней поломойки, слышал, как он поливает грязью мою мать. Правда, Наин тогда так ничего и не предпринял, а просто закрылся у себя и целую неделю пил, как вербовщик из Алой гавани. Потом явился Сивый и каким-то чудом смог вправить ему мозги. Во всяком случае, вопрос о том, что я не настоящий сын правителя, больше никогда не поднимался. К матери Наин стал заходить только в сопровождении кого-то из придворных. Что ж, это хотя бы избавляло ее от необходимости с ним спать… Со мной Наин старался обращаться, как с наследником, но я все равно знал, что он терпеть меня не может. Никогда смотреть на меня не мог без содрогания. А потом я впервые познакомился с моими дядьями из Халкивара. Я увидел силу, которую дает людям магия, и она привела меня в восторг. Примерно в то же время наш дворцовый маг, Галахос, объяснил мне, почему я не стал ворлоком. В этот день я понял, что меня ограбили. Дан-Энриксы лишили меня магии, которая предназначалась мне с рождения, а моя собственная мать трусливо предала меня и эту Силу ради человека, вытиравшего об нее ноги.
Крикс растерянно смотрел на мага, пытаясь понять, как следует воспринимать его рассказ — как ложь, которой тот надеялся добиться каких-то собственных целей, или же как правду?.. Если допустить, что Олварг не солгал, то его ненависть к Династии делалась куда более понятной. Вся эта история и правда выглядела крайне мерзко.
— Что ты на меня уставился, бастард? — процедил маг, заметив взгляд «дан-Энрикса».
— Я пытаюсь понять. Меня ты ненавидишь потому, что я похож на Наина, а Наина — за то, как он поступил с твоей матерью. Но Валларикс — твой брат… и он не виноват в поступках вашего отца.
— Валларикс?.. Ах, Валларикс… — жутковато усмехнулся маг. — Рассказать тебе о твоем обожаемом Валлариксе? Когда мне было семь, Наин собирался ехать в Вальяхад. Перед этим он допоздна пил со своими приближенными в Зале тысячи колонн. А к ночи устал от застольных разговоров и решил, что ему нужна женщина. Ни одной шлюхи рядом почему-то не случилось, и он пошел к королеве. Странно, что он не забыл дорогу в ее спальню — он ведь не был там со дня моего рождения… Но в ту ночь он пришел именно туда, куда хотел. Он был пьян, она — слишком шокирована и напугана, чтобы позвать на помощь. Он взял ее силой — слышишь, ты, ублюдок?… А потом, уже в Энони, короля догнал гонец с известием о том, что королева понесла. Путь от Адели и до Вальяхада долгий, так что эта новость слегка запоздала. К этому моменту мать уже успела доносить и даже умереть при родах. А отец тем временем спокойно развлекался с девкой из Энони.