Воин султана
Шрифт:
— Значит, она здесь? Ты все сделал, как я велел?
Майк Маллиган изобразил оскорбленное достоинство.
— Наилучшим образом! Клюни прекрасно присматривает за ней, но я должен сказать, что ты явился как раз вовремя! Надеюсь, ты помнишь, что до конца месяца всего два дня, и бедняжка вне себя от страха, что ты не появишься!
— Вот как?
Сердце его дрогнуло. Значит, Эжени ждет его.
— Так я уже здесь. Но ты верно говоришь, нельзя терять время! Расскажи, как обстоят дела в городе и в Дар эль-Махзене — должен признаться, что нищий слышит меньше новостей, чем многие думают.
Дик на самом деле не знал, сколько событий
От этой новости у него захватило дух — все могло обернуться гораздо хуже. Но Майк Маллиган объяснил, что к чему.
— Между ними мало разницы. Зайдан, понимая это, сидит на заборе как раз посередине между тем и другим, Абд эль-Маликом и эд-Дахеби.
— Зайдан? Значит, я не убил его?
— Этого скользкого гада? Нет, тебе не повезло! Ты уложил его надолго, но все-таки не навсегда!
Дик покачал головой.
— Вот чего я и опасался, — вздохнул он.
— На самом деле, — рассудительно продолжал Майк, — для тебя все складывается удачно, потому что все они объединились, чтобы заманить пса сюда.
— Сюда? — испуганно воскликнул Дик.
— Успокойся, — ухмыльнулся Майк. — Девушка в безопасности, в надежных руках — по крайней мере, пока. Конечно, Клюни человек Абдаллаха, и это становится опасным. Но Зайдану пока не пришло в голову связать тебя с ним — и слава Богу. Однако чем скорее ты заберешь ее отсюда, тем лучше для всех.
— Я тоже так думаю! — серьезно кивнул Дик.
— Еще бы!
Майк многозначительно ухмыльнулся.
Дик предпочел не обратить на это внимания.
— А ты что будешь делать, Майк?
— Я? — великан изобразил удивление, как будто такая мысль не приходила ему в голову. — С моей бородой не скроешься. Если не возражаешь, я отправился бы с тобой, — и, думаю, не я один.
Серьезное лицо Дика расплылось в широкой улыбке.
— Я надеялся услышать это! Мне понадобится помощь, и каждому, кто согласится сопровождать нас до испанских пределов в Сеуту, я обещаю свою поддержку, как только мы попадем туда. Слушай, план такой…
Через полчаса он выскользнул из дома с красной дверью и направился в верхний город, к кварталу Баб Тизми и дому Клюни Гленгарри. По дороге Дику пришло в голову, что прежний паша города был близким другом Исмаила, а сейчас, несомненно, его заменил кто-то другой, более расположенный к нынешнему правителю. В таком случае дом Клюни весьма притягателен для врагов Дика, и в его окрестностях есть риск повстречаться не с одним из них. Но Дик знал, что замаскировался хорошо, — если даже собственные офицеры его не узнают, то случайные знакомые тем более не узнают.
Так вроде бы и было. Между Макзеном и Дар эль-Паша Дик встретил троих офицеров, которых мог бы назвать по именам, но они смотрели на него равнодушно, а один даже дал монетку. Когда он пересекал площадь перед дворцом, все лица казались ему знакомыми. Но никто не обратил внимания на оборванного марабута, и он прошел мимо них и нырнул в Дерб эль-Кубба.
Однако, похоже, Дик был слишком самоуверен. Приближаясь к аллее, на которую выходили ворота дома Клюни, он заметил впереди с полдесятка хорошо вооруженных всадников, направлявшихся к нему. Большинство из них были ему незнакомы, но одного он знал слишком хорошо. Это был
Зайдан.Возможно, стоило отступить и укрыться у дверей какого-нибудь дома, но такое движение показалось бы слишком заметным и подозрительным. На Дерб эль-Кубба в этом месте не было тени, ближайшая дверь находилась шагах в пятидесяти позади него, а всадники уже миновали полдороги, и Дик решил, что лучше вести себя дерзко. Он поднял чашу, и, слегка припрыгивая, как настоящий полубезумный марабут, затянул свою заунывную песнь.
— Подаяния, господа! Подаяния во имя Аллаха и моего господина Абд эль-Кадера эль-Джилани!
Зайдан прорычал:
— Пошел вон!
Но остальные, более легковерные, были настроены вполне доброжелательно. Брошенные ими монетки зазвенели в медной чаше, и он поднял глаза, благодаря их.
— Да наполнит Аллах ваши сумки! — пробормотал он. А затем, побуждаемый дерзостью, послал Зайдану проклятие нищих: — А тебе, йа сиди, пусть Аллах подаст, чтобы ты мог давать!
Маленькая кавалькада к тому времени уже проехала мимо, и Зайдан больше не взглянул бы на него, если бы не эта насмешка. Он повернулся в седле.
— Да разрушит Аллах чрево бесстыжей шлюхи, твоей матери! — начал он и резко умолк.
Дик, слишком поздно опустивший глаза, отвернулся, торопливо устремляясь через Дерб эль-Кубба. Увидев, как сузились, а потом широко раскрылись черные глаза Зайдана, он понял, что тот почти узнал его. Что-то во взгляде Дика задело в его памяти некие струны, а интуиция довершила остальное.
Дойдя до аллеи, Дик свернул в нее. Первые ворота оказались воротами дома Клюни, и он нетерпеливо забарабанил в них. Теперь дорога каждая секунда! Отчаянно необходимо было попасть внутрь, исчезнуть из виду прежде, чем вернется Зайдан, чтобы убедиться в своих догадках. Он снова постучал, но ни Клюни, ни его слуги открывать не торопились. Зайдан не поверил собственным глазам — только это помешало ему немедленно вернуться — и вновь появился в конце аллеи лишь тогда, когда его отряд уже проехал полсотни ярдов по Дерб эль-Кубба. Но Фатах, почтенный управляющий Клюни, еще только открывал ворота, и, возможно, не впустил бы оборванного нищего, если бы Дик не оттолкнул его и не захлопнул ворота изнутри.
— Что… — начал рассерженный чернокожий.
Дик оборвал его.
— Придержи язык, дурень! — прошептал он, опасаясь, что Зайдан услышит его снаружи. — Твой хозяин знает меня — я Брахим ибн эль-Хамдуш! — Он назвал первое попавшееся имя, пришедшее в голову. — Доложи ему, что я здесь!
Фатах, озадаченный, все же не решился возразить и поспешно удалился, а Дик, заложив ворота на засов, припал к ним ухом и затаил дыхание.
Стук копыт затих. Всадник, по-видимому, колебался. Похоже, он был один. Наверное, Зайдан вернулся без сопровождающих. Эта мысль — вернее, факт — принесла Дику надежду. Вскоре копыта застучали снова, и звук их постепенно заглох. Появился Фатах вместе с Клюни.
— Что за чертово имя ты сказал? — вопил шотландец. — Кто к нам вломился, что за Брахим ибн эль-Хамдуш? Я никогда…
— Клюни! — прервал его Дик. — Ради Бога, успокойся. Разве ты меня не знаешь?
Услыхав свое христианское имя, Клюни умолк.
— Что ты сказал? Бог ты мой, это же Дик!
Дик засмеялся и поднял руки.
— А кто же еще? Я просто назвал первое попавшееся имя. Прежде всего, разреши мне воспользоваться твоей ванной, а потом уж подходи ко мне. А то мои маленькие друзья переберутся и к тебе.