Воин пустынь
Шрифт:
— Предатель! — злобно воскликнул вояка.
Однако главнокомандующий ничего не мог противопоставить своему недругу. У него тоже была катана, мышцы были так же крепки, но Харан не был подготовлен к такому сражению. Скифар же готовился к тому, что этот момент настанет, и ни единого дня не проводил без тренировок. Харан встал в боевую стойку, приготовившись отражать удары. Однако Скифар выбрал другую тактику. Он сделал несколько шагов в сторону, оказавшись спиной у каменной стены. «Сам себя загнал в ловушку?!» — пронеслось в голове у Харана. Его противник держал меч лезвием вниз, ноги были прямые, будто он и не собирался сражаться. Тут у главнокомандующего дали нервы. Он ринулся на противника, стараясь рассечь его горизонтальным ударом. Это и было нужно Скифару. Резкий отскок в сторону и поднятие меча не только остановили вражеский удар, но и направили его в стену. Катана вошла в камень на глубину в десяток
— Прощай, Харан, — буркнул Скифар перед тем, как скрыться в коридорах дворца.
В императорском замке не осталось ни одного защитника. Все они были там, во внешнем дворе. Они сражались насмерть, кто-то за правителя, а кто-то за свободу. За то коридоры наполнили другие жители этих стен. Прислуга нападала на богатых гостей, советников императора и прочую знать. Повара вооружились ножами и мясницкими топориками, садовники и конюхи — топорами и вилами, служанки брали любой предмет, который может сгодится для нанесения увечий. Они выволакивали богачей из их уютных спален, и расправлялись с ними, заливая кровью мраморные полы.
Скифар следовал в самое сердце дворца сквозь это чистилище. Злоба вырывалась наружу, заставляя людей нападать на своих недругов, уродовать и убивать их. Парню даже пришлось зарубить по дороге одного особо буйного повара. Он старался не думать о «цене победы», эти мысли остались где-то на заднем плане. В голове Скифара была Химено. Парень боялся, что до этой девушки уже могли добраться разъярённые слуги. Но тут же вспоминал о личном телохранителе Мин. Этот человек точно не дал бы семью господина в обиду. Где-то в галерее орала какая-то женщина, утверждая, что убила Его Величество. Скифар понимал, что они всего лишь расправились с двойником, и радовался этому. Буйным революционерам было полезно поумерить свой пыл.
Наглухо запертые двери встретили Скифара у входа в тронный зал. Командир внутренней стражи знал каждый уголок этого дворца, от каждой двери был ключ. Однако на этих массивных кусках дерева и стали был большой засов, способный выдержать таран. Поэтому Скифар принял решение пойти в обход. Он вернулся в предыдущий коридор, свернул во внутренний сад, а оттуда прошёл по техническому тоннелю в крыло, где находились покои императорской семьи. В голове парня был подробный план всего помещения, включая тайные ходы (по крайней мере те, о которых он знал). Ни один из них не мог гарантировать безопасное отступление из замка, ибо на улицах города, посреди которого и находился дворец, было намного опаснее, чем внутри. «Следовательно, Мин намного проще закрыться в этих стенах, ожидая пока градус насилия за стенами не спадёт» — заключил Скифар. Он понял, что самое защищённое место в этой цитадели — это сами покои императора. Туда можно было попасть либо через зал совещаний, либо через чёрный ход. Последний оказался не просто закрыт, но и забаррикадирован.
Ключ повернулся в замочной скважине, тяжёлый сабатон Скифара вынес дверь, заставив её распахнуться. Телохранитель Императора знал, что это — единственный путь, по которому было возможно добраться до его господина, и уже ждал нападавших со сверх острой катаной наготове. На лице этого здоровяка не было никаких эмоций, лишь непроницаемая маска, за которой скрывалась лишь преданность своему хозяину. Мужчине было около тридцати лет. Он был очень высок и мускулист. По габаритам он ничуть не уступал Скифару, различие в росте составляло всего пару сантиметров. Он не был одет в броню, а лишь в парадную форму. Противник стоял по другую сторону, как бы иронично это не звучало, стола переговоров, уже приняв боевую стойку. Он выбрал «ключ» — поза, в которой меч находится на уровне лица, лезвие направлено в сторону противника. Из такой стойки можно было наносить внезапные удары практически под любым углом. Скифар тоже был готов к поединку. Он встал в свой излюбленный «цорнхут» — «позу ярости», когда меч занесён над плечом, а владелец готов к сокрушительной атаке. В этом сражении нельзя было полагаться на броню, ведь лезвия могли прорезать практически любую сталь. Вся надежда была на парирования и уклонения. Тут то у Скифара и появилось первое затруднение: он был одет в латы, которые хоть и не критически, но сковывали его движения.
Воины обошли стол, и сошлись в поединке посреди узкого прохода. Опытные бойцы кружились в смертоносном танце клинков. Первым вступил в бой Скифар, проверив врага на прочность мощным ударом. Противник заблокировал удар, почти не дрогнув. Клинок телохранителя устремился к животу недруга, но тот ловко подставил под удар обух меча, предусмотрительно
опущенный к земле. Следующий ход был за Скифаром. Парень махнул мечом прямо перед лицом телохранителя, намеренно не задев его. Задумка была в том, чтобы сделать обманный манёвр. Однако противник был опытен, и смог парировать вторую атаку, после чего попытался обрушить меч на голову своему оппоненту.В это мгновение Скифару было необходимо принять правильное решение. Он мог бы заблокировать удар, тем самым продлив битву. Однако, он осознавал, что так поединок может продолжаться до бесконечности, а телохранитель, не закованный в тяжёлую броню, намного мобильнее него. Поэтому воин пустынь решил воспользоваться единственной тактикой, которую он знал лучше всего. Лишь завидев катану, возведённую для вертикального удара, Нур-Хакеш резко рванулся вперёд. Острейшее лезвие коснулось плоти. Ухо Скифара было отрезано по самое основание, кожа на щеке была стёсана, но меч не достиг плеча. Пальцы нападавшего обрушились на ключицу, едва не сломав эту хрупкую кость, но за то тело командира было вне зоны досягаемости опасного оружия. А вот живот телохранителя был проткнут насквозь. Одно резкое движение, и руки Скифара довели катану до позвоночника противника, перерезая его.
Ошеломлённый слуга императора никак не ожидал такого отчаянного хода от своего противника. Этот человек был натренирован борьбе с хитрецами, профессиональными мечниками, безумными берсерками, но он никак не мог представить, что молодой командир внутренней стражи может совмещать все эти стили. Никак не мог предугадать, что он будет сначала метко парировать удары, а потом идти на слабо оправданный риск ради уничтожения противника. Изо рта телохранителя вырвалась струйка крови, ноги, переставшие получать сигнал от мозга, подкосились. Скифар тотчас выпустил меч из своих рук, и схватился за запястья недруга, который всё ещё сжимал своё оружие.
Воины валялись на полу, сцепившись в смертельной схватке. Один из них был практически цел, но без оружия, а второй лишился ног, но всё ещё был вооружён. Скифар крепко держал руки противника, не позволяя ему воспользоваться катаной. Телохранитель пытался вырваться или схватить другое оружие. Но тут воин воспользовался своим вторым преимуществом. Латы придавали ему дополнительного веса, не позволяя недругу легко вырваться. Последний же, хоть и пытался игнорировать боль, но всё же терял огромное количество крови ежесекундно. И всё же телохранителю удалось податься вперёд, и ударить Скифара лбом. Тот пошатнулся, но хватки не разжал. В конце концов, руки телохранителя ослабели, и командиру удалось вырвать из них меч. Оружие отлетело в сторону. Теперь оставались лишь кулаки. Но даже так защитник императора не сдавался. В нём всё ещё хватало сил для того, чтобы ударить Скифара в лицо. В отместку за это, воин пустынь схватил его горло обеими руками, но не для того, чтобы задушить. Командир поднял голову телохранителя на несколько сантиметров, и обрушил на каменный пол. Такой удар сразу поумерил пыл имперца. Однако внутри Скифара проснулся Саир, и теперь он направлял руку воина, а не Измаил. Животная ярость завладела парнем. Он начал бить телохранителя головой о землю. Снова и снова. Череп треснул, кожа порвалась. Из затылка бойца начала литься сначала кровь, а потом и серое вещество. Безумец продолжал обрушать голову своего противника, пока задняя часть его черепа не превратилась в одну огромную рану, а глаза безжизненно не закатились.
Опасный противник был повержен, но останавливаться было нельзя. Скифар подобрал две катаны, и отправился в другой конец зала для совещаний. Там была дверь, которую как раз и охранял телохранитель императора. Этот проход должен был вести в покои государя. Засов не стал проблемой для воина, вооружённого двумя сверхострыми мечами. Скифар принялся наносить удары. Лезвия катан рассекали сталь и дерево. В конце концов, двери поддались. Подобно хищному зверю, выслеживающему свою добычу, он принялся икать императорскую семью. Хотя телохранитель и был повержен, а «целям» некуда бежать, тревога не покидала Скифара. Он знал, что коварный властитель держит одну из печатей тьмы, и готов её сломать в любую минуту.
Мощный пинок вышиб дверь, ведущую в покои Императора Мин. То, что увидел Догэн, повергло его в шок, в жена правителя чуть не упала в обморок от ужаса. В их «неприступную крепость» ворвался бывший командир внутренней стражи. Он был просто огромен, больше похож на ожившую скалу. Его искажённое злобой лицо было залито кровью. Левое ухо отсутствовало. В мускулистых руках он сжимал две катаны — меча, которые носили лишь члены императорской семьи, и их приближённые. По одному виду можно было понять, что этот человек расправился с их телохранителем — самым лучшим бойцом этого огромного государства. Сами его глаза излучали злобу, казалось, что он дышит ядовитыми парами ненависти. Просто веющий смертью кошмар.