Воин и чародей
Шрифт:
– Ладно, – проговорил он, сердечно похлопав старого тролля по спине, – я же знаю, что ты скажешь, что путешествие только пойдет мне на пользу, что я буду счастливей в пути, а ты хочешь только одного – чтобы мне было хорошо.
– Да как же ты догадался? – воскликнул Гриснир. – Слово в слово я так и хотел сказать!
– Может быть, обострились мои способности, – подмигнул ему Сигурд, – а впрочем, нельзя ведь жить в одной пещере с троллем и не вести с ним самое близкое знакомство!
Все это время Гриснир обучал Сигурда управлять своей врожденной Силой, и с наступлением весны Сигурд одним напряжением мысли мог творить такие чудеса, которые и не снились ему год назад. Гриснир заверил его, что еще немного обучения – и он будет таким же альвом, как всякий чистокровный альв, благодаря врожденной мощи, которую унаследовал он от своего отца Хальвдана. Теперь Сигурд знал, как призвать
– Они приближаются, – объявил Гриснир однажды вечером, когда они сидели на пороге пещеры, глядя, как темнота спускается на вершины гор.
– Я тоже чувствую, – отозвался Сигурд, куда больше волнуясь и радуясь, чем он сам ожидал.
– Интересно, так ли им обрадуется Гросс-Бьерн, – лукаво заметил Гриснир. – Я подозреваю, что твои друзья несут с собой кое-что весьма для него любопытное.
С минуту они оба разглядывали морока, который восседал на вершине холма, разумно держась подальше от Силы Сигурда. Гросс-Бьерн больше не пытался запугивать их проявлениями дерзостной силы. Он шнырял вокруг Гриснирсфелла, отощавший и одичавший, ища случая прибегнуть к очередной хитроумной уловке. Пока Сигурд болел, морок пытался проникнуть в пещеру под самыми разными личинами, однако ни разу не сумел обмануть Гриснира.
Гросс-Бьерн больше не тратил силы в бессмысленных приступах ярости – он делал все, чтобы добраться до Сигурда. Прежде он превращался в полдюжины волков или иных хищников, однако в последнее время более хитро менял свой облик. Один раз он прополз под дверью в виде пучка соломы, но Сигурд тотчас же швырнул незваного гостя в огонь, и морок долго выл в трубе, состязаясь с оглушительным ревом ветра. Морок превратился в яростную бурю, которая захватила Сигурда в миле от пещеры, и пришлось ему часа два прятаться под скалой, поклон не догадался, как отогнать морока с помощью своей Силы. Неудивительно, что Гросс-Бьерн все больше впадал в уныние и в отчаянии опустился до дешевых фокусов, которые только смешили Сигурда и Гриснира.
Морок из кожи лез, чтобы задержать появление Миклы и Рольфа, устраивал дожди, наводнения, снежные бури – и все же пришел день, когда путники подошли к пещере и громко застучали в дверь. Сигурд поспешил им открыть, и гости с хохотом ввалились в пещеру, едва не прикончив его тумаками, щипками и медвежьими объятиями, – так им хотелось убедиться, что Сигурд им не снится. Гриснир торопливо запер дверь – приближалась метель – и посоветовал им поберечься: снять поскорее промокшие плащи и сапоги и просушиться у очага, пока не будет готов ужин.
Когда общий галдеж немного утих, Рольф воскликнул:
– Ох, Сигурд, глазам своим не верю – неужели это ты? У тебя в бороде две седые пряди, точно ты старик, да к тому же ты хромаешь. Что же такое с тобой стряслось, если ты сумел состариться буквально на глазах?
– Зима в этом году выдалась долгая и тяжелая, – отвечал Сигурд, улыбнувшись при мысли, как бы у Рольфа полезли на лоб глаза, если б рассказать ему, как он, Сигурд, предводительствовал шайкой троллей.
– Что ж, тяжелые времена закончились, – объявил Микла со всегдашней своей серьезностью и желанием выражаться так, чтобы все его поняли. – Никто не винит тебя, Сигурд, за то, что случилось в Свинхагахалле. Ты ведь ничего поделать не мог. Если б только ты объяснил все воинам Хравнборга, они непременно простили бы тебя и только питали бы еще большую ненависть к Бьярнхарду. Поверь мне, Сигурд, надо тебе вернуться в родные места, а не скрывать свой стыд и позор среди чужих.
Казалось, он готовился к спору, однако Сигурд, неожиданно для него, ответил:
– Конечно же, Микла, ты прав. Ты и всегда был прав. Я уже давно думаю, что должен бы встретиться лицом к лицу с воинами Хравнборга и принять приговор, который они мне вынесут. Но все-таки прежде мне надо сделать еще кое-что… Рольф, ты ведь прихватил с собой мою шкатулку с перчаткой?
Глаза Рольфа заискрились.
– Само собой! Ты хочешь, Сигурд, объявить о своем праве на перчатку?
Взгляд Сигурда был прикован к шкатулке, которую Рольф вынул из своего седельного мешка.
– Я буду смиренным ее слугой, – отвечал он, – и позволю ей направлять меня на добрые дела по ее разумению. Трудно все же Надеяться,
что в Хравнборге с нетерпением ожидают моего возвращения… однако мне в голову пришла мысль, которая наверняка склонит их на мою сторону. Завтра ночью, если все пойдет как надо, я начну наконец готовить свою месть Бьярнхарду.Ночь выдалась тихая и мирная, серебристые облака, затянувшие небо, отражали звездный свет, и в этом мягком сиянии все было видно как на ладони. Гросс-Бьерн, восседавший на утесе над пещерой Гриснира, презрительным фырканьем приветствовал появление своих врагов. Сигурд вытащил из-за пояса перчатку и натянул ее на руку, затем предупредил друзей, чтобы они держались на безопасном расстоянии, и поднялся на пригорок на другой стороне ущелья; Гросс-Бьерн глухо и подозрительно рычал, с интересом наблюдая за его действиями.
– Гросс-Бьерн, я вызываю тебя и твоих создателей на поединок! – прокричал Сигурд. – Ты и Бьярнхард – трусливые малодушные твари. Если есть у тебя хоть что-нибудь вроде чести, спускайся со своего насеста и сразись со мной. Если же ты откажешься, я всему Скарпсею расскажу, какое ты ничтожество – куча старых костей и шерсти, да еще три пустые головы, которые только и могут что глотку драть! Давай, морок, пошевеливайся – или, может, ты боишься меня?
Гросс-Бьерн в ответ яростно зарычал и замолотил копытами по кремнистой земле, с таким бешенством тряся всеми тремя головами, что их гривы извивались, точно змеи. Синий огонь полыхнул в его глазах, очертил его бледным сиянием. Чудище взвилось на дыбы, отвечая на вызов Сигурда рычанием, ревом и лязганьем своих смертоносных клыков. Затем морок ринулся на Сигурда вниз по каменистому склону, вытянув все три шеи, оскалив клыки и с убийственной яростью грохоча по камням копытами. В тот самый миг, когда, казалось, морок вот-вот растопчет Сигурда, тот отступил на шаг и кулаком в перчатке со всей силы ударил по спине твари.
– Браво! – завопил Рольф, видя, как морок перекувырнулся через головы и, задыхаясь, рухнул наземь.
В одно мгновение Гросс-Бьерн вскочил на ноги, пылая прежней яростью.
Несколько секунд он рыл землю копытами, хлестал себя хвостом по бокам – словом, применял все свои обычные уловки, дабы напугать будущую жертву, затем снова ринулся в атаку. На сей раз Сигурд нанес удар по горлу правой головы, и это так резко оборвало стремительный бег морока, что Гросс-Бьерн рухнул на колени и, проехавшись вперед по земле, под конец совершил еще один кувырок. Если бы Сигурд сражался секирой, он уже сейчас мог бы прикончить морока; однако он хотел честной схватки и потому бестрепетно позволил Гросс-Бьерну подняться на ноги. Морок злобно сопел, пожирая глазами противника, и скреб одним копытом каменистую землю.
– Сигурд, он задумал изменить облик! – обеспокоенно крикнул Гриснир. – Берегись, не дай ему обмануть тебя! Ты уверен, что обойдешься без нашей помощи?
– Еще как уверен, – отвечал Сигурд, не сводя глаз с Гросс-Бьерна. – Пусть себе превращается во что захочет – ему хорошо известно, что эта перчатка в сотню раз сильнее любого его обличья. Ну же, Гросс-Бьерн, бейся или уноси ноги! Все равно когда-нибудь я найду тебя и завершу дело, которое начал этой ночью.
Гросс-Бьерн затряс головами и помчался вперед, но в последнее мгновение резко встал и начал принимать облик озерного чудовища, которое Сигурд видел в Хравнборге. Монстр высился над ним, изрыгая яд и хлеща воздух пучками щупалец. Сигурд отрубил скользкое щупальце, которое обвило было его запястье, затем крепко ухватил длинную змеевидную шею и принялся душить морока. Гросс-Бьерн дико заверещал и принялся вырываться. Внезапно Сигурд обнаружил, что стискивает шею морока уже в обычном его виде и увесистые копыта молотят воздух, пытаясь сделать из противника лепешку, а две другие головы грозно щелкают зубами. Не ослабляя захвата, Сигурд изо всех сил ударил ближайшую голову кулаком между глаз, и от такого удара Гросс-Бьерн зашатался. Другой удар, по носу второй головы, свалил чудище на колени, а Сигурд все душил его, пока едва не свернул голову, и та пронзительно заскулила, прося пощады.
Микла покинул свой безопасный наблюдательный пост и в несколько прыжков оказался около Сигурда, на бегу рывком открывая суму.
– Я сохранил уздечки! – торжествующе воскликнул он, выхватывая из сумы пригоршню этого диковинного снаряжения, и тотчас же принялся прилаживать уздечку к одной из голов Гросс-Бьерна.
– Отдай их мне! – задыхаясь, прохрипел Сигурд. – Прочь отсюда, Микла, пока он не сломал тебе шею!
Гросс-Бьерн принялся вырываться и лягаться.
– Да ничего со мной не случится, – отвечал Микла, потирая ушибленную ногу. – Я же тебе помогаю… Ага, готово! Теперь займемся и другими головами.