Чтение онлайн

Это была моя вина. И теперь я лежал на полу в горном домике, хранящем в себе не только прекрасные воспоминания из детства, но и время, проведенное с Адрианой. Моей Адрианой. С девушкой, которая очаровала меня своей солнечной энергией и светом. Она была такой яркой и лучезарной в день, когда я впервые ее увидел. Ее смех развевал глухой шум в ушах и шепот демонов в голове. Она смогла прокрасться в мои мысли, а со временем и в сердце, и чем больше я узнавал ее, тем сильнее росла моя любовь к ней.

Несмотря на то что тогда она меня не знала, я был рядом на каждом шагу – в тени, но всегда близко. Настолько, что мог

слышать ее смех во время традиционных завтраков с матерью в пекарне на углу Запад-Хаббарт Стрит, мог видеть плавные движения на занятиях танцами, что она посещала, или улыбки, озарявшие все вокруг, пока она играла со своим младшим братом на заднем дворе особняка.

Каждая деталь творила со мной нечто невероятное. Сердце, охваченное темнотой, с распростертыми руками ждало ее, хотя раньше я не верил, что оно способно на эту романтическую несуразицу. Эта девушка наполнила мою жизнь светом, развеяв темноту внутри.

Раньше я никогда не задумывался над тем, что бы мне хотелось видеть перед смертью, но сейчас был лишь один вариант – Адриана. На самом деле, я предпочел бы видеть ее постоянно: в своей жизни, мечтах, перед смертью и даже после нее. Но только не так. Не с ненавистью и страхом в глазах, не ее удаляющуюся спину, не ее, испытывавшую страх передо мной.

Она ушла, думая, что убегает от монстра, похитившего ее и использующего в своих целях, но она так и не узнает, что в этом монстре жил человек, который отказался ради нее от мести. Я выбрал ее, чтобы любить.

Боль в животе усиливалась. Вокруг не было слышно ни звука: ни мотора, ни шагов, ни дождя. Лишь оглушительная тишина. Даже вращающийся вентилятор на потолке не издавал звука. Все вокруг темнело, веки закрывались, но я старался держать открытыми глаза на случай, если Адриана вернется. Я хотел увидеть ее не испуганную, не ненавидящую меня. Только не такую.

Однако мое тело слабело, как бы я ни желал и ни пытался, оно больше не поддавалось контролю. Глаза медленно закрывались, но Адриана не вернулась, когда чернота настигла меня. Никакого белого света.

Тело больше не чувствовало боли.

– Алессио.

Знакомый мелодичный голос позвал меня, врываясь в мое сознание, и вместе с ним я умер.

Продолжение следует… Бонусный эпилог

Маттео

Большую часть жизни я был хладнокровным и жестоким человеком, который не знал ничего о жалости или пощаде, потому что меня таким вырастили. Мой отец пережил трудное детство, но он смог буквально сбежать из ада, а затем и создать собственную империю. Он всегда говорил, что причиной всех его страданий и паршивой жизни была любовь, которая уничтожила его родителей и превратила его жизнь в существование и никчемную борьбу за каждый глоток воздуха, поэтому отец никогда никого не любил.

Он женился на моей матери ради власти, а когда родился я – единственный наследник, – он счел своей миссией вырастить меня подобным ему: властным, бесчувственным, неконтролирующим свои эмоции, холодным и апатичным. Он учил меня не быть слабым и не поддаваться каким-либо чувствам, потому что они делали нас уязвимыми перед лицом врагов, являясь ахиллесовой пятой. Он делал из меня такого же монстра, каким был сам даже по отношению к собственной семье.

Для него жизнь делилась лишь на черное и темное, и мою жизнь он пытался окрасить лишь

в эти краски. У него это получалось, но только до тех пор, пока в нее не ворвалась моя Маринэ. Она привнесла цвета в мой серый мир, а красный цвет стал символом нашей любви. Но теперь красный – не что иное, как смерть.

Кровь окрашивала мои руки и одежду, но ее все еще было мало по сравнению с той лужей, которая образовалась из-за кровотечения после четырех пулевых ранений в области груди и живота. Она не казалась такой же алой, как та, что сочилась по белоснежной коже моей Маринэ.

Я взял со стола керамбит[13] с зубцами и подошел к куску плоти, висящему на цепях в подвальной звукоизоляционной комнате в одном из казино Каморры, где вершился суд над изменниками и предателями. Кто я был такой, чтобы судить человека, скажете вы и будете правы. Однако сегодня для такого ублюдка, считающего, что он имел право въезжать на мою территорию и уйти безнаказанным, особенно после нападения на мою семью, я являлся Богом. Его жизнь была в моих руках, и она медленно угасала, потому что сукин сын давал совершенно не те ответы, которые мне были нужны.

– Попробуем еще раз, Тобиас. – Я подошел к мужчине, который не очень хорошо выглядел с окровавленным животом и порезами по всему телу, но он все еще дышал и молчал, значит, у него оставались силы. – Помни, мне нужен ответ, который удовлетворит меня, и тогда, возможно, я сжалюсь и отправлю тебя в тюрьму до конца твоих дней. – Я провел острым концом ножа по толстой коже на животе ублюдка, чуть глубже, чтобы оставить кровавый след, но недостаточно, чтобы нанести серьезное ранение. – Как давно Хьюго планировал нападение на мою семью?

– Я не знаю… – всхлипывал мужчина, как пятилетний ребенок, захлебываясь собственными слезами и кровью, заполняющей его рот. – У меня не было такого приказа. Я клянусь тебе, Маттео, это были не мы. Картель здесь ни при чем, не в этот раз.

Тобиас – один из людей Хьюго Кортеса, не являлся приближенным к нему человеком и, возможно, был не в курсе всех планов своего босса, но я не верил в случайности, не тогда, когда мексиканцы были пойманы в Чикаго именно в день налета на церковь в день свадьбы моей дочери.

– Тогда что, мать твою, твоя жалкая задница делала на моей территории?

Тобиас молчал, призывая меня усилить давление на нож. Громкий вопль заполнил комнату вместе с мольбой.

– Пожалуйста, Маттео. – Его глаза-бусинки бегали от меня к дальней стене за спиной, где стоял мой консильери и один из лучших головорезов Каморры – Фрэнки, ища помощи и сострадания в этих людях, но которых он от них не получит.

Сегодня я решал его судьбу, хотя обычно позволял Фрэнки делать всю грязную работу, но мне нужно было выплеснуть собравшиеся внутри эмоции.

– Отвечай на мой вопрос.

Наше милое общение прервала вибрация мобильного, лежащего на столе вместе с оружием и ножами. Если бы я не ждал этого, я бы проигнорировал звонок и продолжил, но сейчас я оставил воткнутый нож в брюхе у Тобиаса и нажал на «Ответить»:

– Есть несколько причин того, что ты наконец соизволил выйти на связь, и да поможет тебе бог, если она связана с тем, что ты одумался и везешь мою дочь домой.

Марио и Фрэнки смотрели на меня, ожидая любого знака или приказа, чтобы начать действовать. Сначала трубка молчала, но затем я услышал негромкие всхлипы и тяжелое дыхание, а следом донесся тихий голос моей дочери, наполненный отчаянием и болью.