Во благо государства
Шрифт:
— Так мятежники же! — на лице Урханга явственно читалось, что он не понимает, чего от него хотят. — Перед Регентом ворота закрыли. Всё по праву.
— По праву? Половину Приречья уже «по праву». Смерть мятежникам во славу Её Могущества! Ха! Закрывают ворота?! Раньше открывали, помнишь? Помогло? В каждом городе по сотне-другой народу казнили, помнишь? Мятежники, скажешь?! Думай, брат-гвардеец! Мятежником советник Фалвер был и его люди. Те, что советников Тай’нина и Грохора убили. И генерала Оргруна из Центральной. Так мы их самих прямо в Столице и прикончили. А эти… Смотры эти помнишь? В каждом городе, снова и снова. Ты же сам там в карауле стоял! Когда всех жителей прогоняют, как овец на бойню, а она смотрит… Выбирает… Как вампир какой… И в подвал. Это по праву?!
Столько
— Зря ты так, брат-гвардеец! — раздражённо сказал Урханг. — Поворчать за пивом, что командир слишком строг, это по обычаю, но госпожу Регента ты не трогай! Ты этих жалеешь, что ли? — он неопределённо указал рукой куда-то в сторону. — Вспомни, кому ты клятву воинскую-то давал? Сражаться, значит, за неё клялся, и сдохнуть, если будет надо. А теперь в кровососы записываешь. Шея устала голову носить? У нас не церемонятся с клятвопреступниками, сам знаешь. Хорош уже, давай ещё по одной, да иди, проспись! — он разлил по кружкам остатки вина.
— Воинскую клятву я не хуже тебя знаю! А вот кому и когда её давал — и получше! — вспылил маг. — Владыке клялся. И Высшему Совету клялся, как Владыка и первый принц-наследник умерли. А вот после мятежа, когда Совет вырезали, никто в нашей роте новой клятвы не приносил, и во всей гвардии тоже. Я вот это отличнейше помню. А у тебя голова только чтобы шлем носить!
— У меня голова хоть не забита пьяным бредом.
— Это не у меня бред, а у твоего Регента!
— У моего Регента?!
— Она подданных Державы почём зря режет! «Наставления» Владыки читал? Ах, да, ты же читать-то не умеешь! Так вот, там сказано, что долг правителя защищать свой…
— Кел, ты мне друг, но если не заткнешься, я дам тебе в морду. И не посмотрю, что… — прервавшись на полуслове, Урханг резко вскочил, отшвырнув скамью, и схватился за рукоять меча. — Эй, вы что тво… — что именно он хотел сказать, Кель’рин дослушать не успел.
Внезапный удар по затылку лишил его сознания.
Что это было? Кто это сделал? Где я сейчас? Никаких ответов память дать не могла. Пьяная ссора, внезапное нападение. Похищение? Может быть. Ясность мысли быстро возвращалась. Кто-то может наблюдать. Осторожнее!
Кель’рин постарался ничем не выдать, что пришел в себя. Не открывать глаза, не шевелиться. Использовать дар. Осмотреть себя! Кольца, доспех, меч, пояс с кошелём и кинжалом, медальоны — отсутствуют, но это не беда, оружие мага — его разум. Штаны, рубаха и сапоги — на месте, хоть голым не оставили, и то хорошо. Понять, где находишься! Темно, холодно, воздух неподвижен, тишина. Подвал? Осмотреться! Две яркие искры совсем рядом. Одаренные! Плохо. И тут же ещё хуже, волна, сметающая сверхъестественное восприятие, загоняющая обратно в клетку простого человеческого тела. И мягкий голос:
— Кель’рин, успокойся. Я тебя вылечила, насколько возможно. И похмелье, и голову. Открой глаза, сядь и поговорим. Только прошу, не делай непоправимого.
Приятно слышать родной язык вместо торгового наречия. Приятно, когда не коверкают твоё имя. И втройне приятно, когда тебя вроде бы не собираются
убить. Он сел — как просили — и огляделся. Каменные стены кругом, под потолком маленькое, забранное решеткой окно, тяжёлая дверь, усиленная железными полосами. Тюрьма? Не для такого, как он. Замки и решетки не препятствие. А вот два человека на скамье у стены напротив — другое дело. Прекрасно знакомые и очевидно способные остановить кого угодно. Обладательница приятного голоса, Нарин’нэ из гвардии, симпатичная девушка с короткими растрёпанными волосами, нелепо выглядящая в одежде гвардейца Чёрной роты, вооруженная лишь кинжалом. Талантливая одарённая, способная, если понадобится, меньше чем за час прирастить обратно свежеотрубленную руку или убить трёх-четырех человек за пару мгновений, не пошевелив и пальцем. И Карлан из Центральной армии, огромный, как медведь, в полном боевом снаряжении, даже со щитом за спиной. Знаменитый боевой маг, компенсирующий посредственное владение даром мастерским обращением с любым оружием, от копья и меча до сапог и кулаков.— Пожалуйста, выслушай то, что я должна сказать! — продолжила Нарин’нэ уже на торговом языке, чтобы её напарнику было легче понимать разговор. — Ты арестован за подстрекательство к мятежу. Я — дежурный маг в эту стражу, и я должна проследить, чтобы ты дожидался суда. Здесь. Прошу, не пытайся напасть на нас! Ты можешь застать врасплох Карлана или меня, но против двоих у тебя шансов нет. Жди спокойно. О твоём проступке уже доложено. Скоро меня сменят, и я должна буду передать твоё решение. Ты гвардеец и ты маг — тебя может судить гильдейский суд или капитаны гвардии. Также ты можешь просить, чтобы тебя судил лично Владыка. Ну то есть Регент, конечно. Скажи мне, что ты выберешь.
— Как я вообще здесь оказался?
На этот раз заговорил Карлан.
— О, брат-воин, это было что-то! — объявил он. — Меня поднял среди ночи солдат из патруля и сообщил, что поймали одарённого-бунтовщика и что им нужна помощь. Якобы, какой-то тип в трактире сначала склонял гвардейца из Зелёной роты к бунту, а потом хотел его убить, да они вмешались. Приложив тебе рукоятью меча по затылку, да. Гвардеец тот, кстати, их чудом не изрубил. Тебе повезло, что у тебя такой крепкий череп! Эти болваны били тебя по голове всякий раз, когда ты начинал подавать признаки жизни. Пойми правильно, они видели, что ты маг. И если бы ты вправду был мятежником, они бы расстались с жизнями, лишь только ты пришел бы в сознание. В общем, я приказал им оставить тебя в покое и принести сюда.
— Сюда — это в бывший дворец наместника, — добавила Нарин’нэ. — Я выслушала обвинение и поместила тебя в этом подвале. Солдаты говорили, что ты мятежник-подстрекатель, и они верят, что это так. Тот гвардеец, Урханг, кажется, хочет защитить тебя. Но я настояла, чтобы он вспомнил ваш разговор и вашу ссору для меня — ты говорил ужасные вещи о госпоже Исан’нэ. Что будет дальше, решит суд. Скажи, чьего суда ты просишь.
Кель’рин мысленно выругался и растянулся на скамье, уставившись в потолок. Ну и попал, провались в пустоту этот патруль с его дурацкой подозрительностью! Урханг бы, конечно, не стал никому жаловаться, а эти трупные черви рады стараться. И что теперь? С таким обвинением, да в такое время, трудно надеяться на милость. Гвардеец, ставший мятежником, — клятвопреступник, а это уже очень серьёзно, тут светит отсечение головы как минимум.
Бежать? Ну-ну, всего-то надо убедить сестру по гвардии вместе с её напарником сделать вид, что они ничего не замечают. Не пробиваться же мимо них силой, в конце концов! Да и приди ему каким-то чудом мысль напасть на вчерашних товарищей, он просто не в состоянии вывести их из строя достаточно быстро. Попытку использовать дар они обязательно почувствуют в зародыше и уложат поспать ещё на сутки. Конечно, можно, например, закрыться от их магии, влив все силы в укрепление барьера, выиграть несколько мгновений и попробовать свалить Нарин’нэ ударом кулака. А потом выстоять с её кинжалом против вооруженного до зубов мастера клинка. На выходе получается тот же самый результат, только ещё и без рук остаться можно.