Чтение онлайн

Сыр, в наименование которого закон обязывает включать слово «пищевой», плохо сочетается с красным вином и фруктами.

При всей тошнотворности синтетических продуктов приходится признать, что они по-своему ценны, когда наталкиваешься на поборника здорового питания. Более того, помните: адепты раздельного питания часто проповедуют форменный винегрет политических идей.

Коричневый рис тягуч, плохо пережевывается и имеет малоприятные религиозные коннотации.

Культурные люди, вышедшие из детского возраста, не пьют яблочный сок за обедом.

Соевым бобам радуются разве что жители

Хлеб, который приходится рубить топором, – непомерно сытный.

Крупные, нагие, сырые морковки годятся в пищу лишь тем, кто живет в крольчатниках и с нетерпением ждет Пасхи.

Еда – столь банальная часть нашей повседневности, что мало кто находит время для попыток докопаться до ее глубокого смысла и оценить по достоинству ее влияние на общество.

Еда желанна и при регулярном приеме пищи, и в момент перекуса. Хорошо идет почти под все напитки, в большинстве случаев из нее получаются лучшие сэндвичи.

Еда – то, что придает подлинный смысл приобретению мебели для столовой.

Еда занимает большое место в посылках с гуманитарной помощью.

Еда – беспроигрышный предлог достать из буфета новенький сервиз.

Еда – важный элемент сбалансированного рациона.

Еда играет ключевую роль в международной политике. Не будь такого понятия, как еда, вместо официальных обедов устраивались бы официальные партии в бридж, а политические активисты вместо голодовок просто ныли бы и скулили.

Не будь на свете еды, амбициозность зачахла бы на корню. В обществе, которое отказывает своим членам в шансе стать сливками общества, нет места честолюбию.

Если бы еды не существовало, одна из самых заковыристых, но занимательных тайн, над которыми человечество ломает голову, потеряла бы смысл: вскрылось бы, что раньше не было ни курицы, ни яйца, да и теперь нет ни того, ни другого.

Если бы еды не существовало, было бы практически невозможно отвязаться от некоторых навязчивых телефонных собеседников. В смысле, нельзя было бы сказать: «Послушай-ка, мне пора бежать, но давай-ка пообедаем после дождичка в четверг».

Еда внесла огромный вклад в христианство. Каким образом случилось бы чудо с хлебами и рыбами, не будь еды? Был бы прок от Тайной вечери?

Не будь такого понятия, как еда, Крис звался бы просто «К», а Чехов назвал бы свою пьесу не «Вишневый сад», а «Группа неплодоносящих деревьев, высаженных с регулярными интервалами».

Пожалуй, самый грустный афоризм об искусстве – «Жизнь подражает искусству». Да, он мог бы звучать воодушевляюще, если бы неизменно, не капризничая, соответствовал истине. Но при ближайшем рассмотрении оказывается: жизнь всего усерднее уподобляется искусству, когда нам это вовсе ни к чему. Собственно, можно с уверенностью сказать, что в большинстве случаев жизнь подражает декоративно-прикладному искусству. Кто из нас не признает со вздохом, что его житье-бытье похоже скорее на плетеное кашпо, чем на полотно Сера?! Удачнее всего жизнь умеет копировать рамки: жесткие, узкие и строгие.

С целью изучить этот вопрос дотошно я собрала команду единомышленников и долгое время напряженно трудилась: мы вознамерились подражать искусству в его самых актуальных формах.

Концептуальное

Мы расположились в случайном порядке на паркете и притворились шлакоблоками. К нашим пластронам были прикреплены этикетки со словами, в линейном смысле никак не связанными между собой. Мы столкнулись с полным непониманием и безмерным восхищением. Этот опыт мы нашли не то чтобы неудовлетворительным.

Графический дизайн

Некоторые из нас нарядились смелыми, дерзкими линиями, другие – крупными, четкими, легко читаемыми буквами и цифрами. Все мы выбрали одежду простых, но ребячески ярких цветов. Мы выстроились в форме аэропорта и изобразили мимикой и жестами утилитарность и оживленность. Больше всего мы понравились тем, кто одет в похожую одежду.

Макет журнальной страницы

Немалая доля нашей группы нарядилась точно так же, как и при подражании графическому дизайну. Правда, мы выбрали одежду на несколько размеров меньше. Остальные разделились на две равные группы: к первой относились отретушированные цветные иллюстрации, ко второй – набранные крупным кеглем цитаты из статей, вырванные из контекста. Все мы расположились так, чтобы как можно бесцеремоннее бросаться в глаза. Все скопились на одной-единственной странице, но держали дистанцию, ловко применяя многочисленные черные бордюры. Мы получили высочайшую оценку и раз и навсегда доказали: можно изжить художественность из работы художественного редактора, но нельзя изжить редакторскую работу из художественности. По крайней мере, если им по пути.

Дизайн мебели

Дотошно изучив эту индустрию, мы решили, что в нас будут уживаться оригинальность и функциональность. Облачились в жесткий литой пластик, прочный текстиль и многочисленные колоды для рубки мяса. Приняли форму гигантских кресел-мешков, надувных плотов, картин в стиле геометрического абстракционизма и кучевых облаков. Мы живо припомнили свой период подражания графическому дизайну и окончательно уверились в разносторонности своего жизненного предназначения.

Архитектура

Мы много размышляли о стекле и новейших сверхлегких стройматериалах. Вообразили себя школами, торговыми центрами, офисными зданиями, муниципальным жильем и многоквартирными домами премиум-класса. И понадеялись, что хоть горстка наших товарищей вообразит себя табличками, иначе прохожие не поймут, кто из нас что.

Поп-музыка

Мы надели все самое блестящее, чтобы достоверно отразить надежды и мечты широкой аудитории. Проникли в лифты, машины, самолеты, телефоны – куда только можно вообразить. Мы оказали на культуру влияние, от которого некуда деваться, и снискали фанатичную преданность поклонников, ибо мы вошли во дворы скучающих с восклицанием [22] .

Кинематограф

Мы предусмотрительно перенимали только то настроение, которое ассоциируется с серьезными произведениями, поскольку отлично знаем, что жизнь чурается подражать развлекательным жанрам. Мы излучали тончайшую чуткость и техническое мастерство, в то же время двигаясь лирично. Мы раскрывали темы насилия, отчаяния и социальной несправедливости, скрытых за лощеным фасадом нашего общества. Мы вели себя чинно и тихо, в основном хранили молчание, держались поодаль от чужих.