Внимание: «Молния!»
Шрифт:
Почти месяц с тяжелыми боями выходила дивизия из окружения и, совершив шестисоткилометровый рейд по вражеским тылам, наконец соединилась с советскими войсками в районе Винницы. В дни суровейших испытаний, когда наши части под ударами превосходящих сил противника вынуждены были отступать, боевой опыт 99-й стрелковой дивизии приобретал особое значение и мог стать примером мужества и несгибаемости. Поэтому Политуправление Юго-Западного фронта немедленно создало бригаду из писателей, журналистов и откомандировало ее на Правобережье с заданием рассказать в прессе и по радио о ратном подвиге освободителей Перемышля. В состав той знаменитой творческой бригады был включен и военкор В. Кондратенко.
Ярко и впечатляюще повествует он в книге «Без объявления воины» о долгом и мучительном поиске легендарной 99-й дивизии
Перед нами проходит целая галерея героев сорок первого. Высокий, жилистый командир дивизии полковник Павел Порфирьевич Онякин. Всегда спокойный и рассудительный начальник дивизионного штаба Сергей Федорович Горохов. Щедрой души человек, истинный партийный вожак полковой комиссар Петр Сысоевич Ильин. По-багратионовски отважен и до безрассудности бесстрашен ротный командир лейтенант Иван Кравченко. Железный боец и отличнейший снайпер Наталья Приблудная... В те жаркие августовские дни этим людям вместе с боевыми однополчанами суждено было войти в бессмертие.
А писательской бригаде во главе с Иваном Ле дождливой ночью на редакционном грузовике посчастливилось выскользнуть из огненного ада окруженских боев в районе села Подвысокое. И рассказать на страницах «Красной Армии» и «Комуніста» о подвиге 99-й дивизии. В то грозное время первейший и главнейший долг писателей и журналистов армейской печати состоял в том, чтобы своим талантливым словом укреплять веру советского народа в победоносный исход войны, поддерживать высокий боевой дух в войсках, на конкретных примерах показывать, что для смелых и находчивых не существует безвыходных положений даже в критических ситуациях. А, чтобы найти такие убедительные конкретные примеры, воочию увидеть реальных героев, военкорам приходилось почти ежедневно ради нескольких строчек в газете рисковать жизнью. И сколько их не возвратилось в редакции с боевых заданий!
В личном архиве писателя сохраняется пожелтевшая подшивка фронтовой газеты «Красная Армия». Опубликованные в ней очерки и корреспонденции майора В. Кондратенко составляют своеобразную хронику жизни военного корреспондента. Часто-густо поднятый среди ночи, он в непогоду и под бомбежкой отправлялся на выполнение срочного редакционного задания то ли в боевые порядки защитников Киева на Голосеевских высотах, то ли на клокочущий Каневский плацдарм, то ли в горящий Чернигов, когда Десну уже переходили вражеские батальоны. Всего изведал на фронтовых дорогах и с полным правом мог написать в донской степи такие строки:
Ночевал я в травах при дороге, Воду пил из мутного ручья. Мне машину заменяли ноги, С ветром, с пылью подружился я. Фронтовая жизнь корреспондента — Дым землянок, подвиги, друзья... И в бою тяжелые моменты: Вспомнить — жутко, а забыть нельзя.Фронтовая судьба сводила военкора В. Кондратенко со множеством замечательных и преданнейших Родине людей. По роду своей работы ему приходилось не раз встречаться и беседовать с такими талантливыми военачальниками, как генералы Костенко и Потапов, Шерстюк и Подлас, Родимцев и Горбатов, Батов и Якубовский, писать о рядовых тружениках ратного дела, таких, например, как нанайский паренёк-охотник Максим Пассар, истребивший 236 гитлеровских разбойников, о бывшей киевской киноактрисе Гуле Королевой, вынесшей из-под вражеского огня 60 раненых, о пулеметчиках роты лейтенанта Кодолы, научившихся давать фрицам «дрозда»; о старом казаке станицы Голубой Иване
Орехове, сумевшем в непроглядной ночной вьюге по заснеженным степным балкам вывести к хутору Вертячий танковую бригаду Якубовского, которая окончательно замкнула внутреннее кольцо вокруг вражеской группировки Паулюса...И что характерно: чтобы своевременно информировать армейского читателя о фронтовых событиях, военкорам приходилось писать свои «гвоздевые материалы» весьма оперативно, часто на прикладе автомата в солдатском окопе или на колене во время короткого привала. В жаркие дни боев В. Кондратенко, поэт по натуре, наверное, и сам не замечал, как постепенно вырастал в наблюдательного, опытного документалиста. Правда, настоящим мастером художественной прозы ему еще предстояло стать, но уже в годы работы во фронтовой газете он озорно мог подписаться под удивительным, как для поэта, признанием Александра Твардовского:
«Внутреннее удовольствие мне больше доставляла работа в прозе — очерки о героях боев, написанные на основе личных бесед с людьми фронта. Пусть они были коротки, в 200—300 газетных строк, далеко не вмещающие всего того, что давало общение с человеком, о котором шла речь, но, во-первых, это являлось фиксацией живой человеческой деятельности, закрепление материала фронтовой жизни; во-вторых, здесь... нужно было просто и достоверно изложить суть дела, и, наконец, все мы знали, как ценили сами герои эти очерки, делавшие их подвиги известными всему фронту, заносившие их имена как бы в некоторую летопись славы».
Именно скупые, достоверные, с конкретными адресатами газетные материалы, опубликованные на страницах «Правды», «Красной Звезды», «Комсомольской правды», «Красной Армии», и составили прозаическую книгу В. Кондратенко времен войны с непритязательным названием «Фронтовые очерки». Но все же ее автор страстно мечтал о тех непостижимо еще далеких мирных днях, когда он смог бы полностью отдаться поэтическому творчеству. И когда после ранения он был демобилизован по инвалидности, то немедленно занялся любимым делом, которое всегда считал своим исконным призванием.
В течение нескольких послевоенных лет в республиканских издательствах Украины увидели свет четыре сборника стихов В. Кондратенко — «Кровью сердца», «Гвардейцы», «Великое время» и «Дорогами наступления», лейтмотивом которых была тема ратного подвига советского народа в минувшей войне. Казалось бы, творческая судьба этого писателя раз и навсегда точно определена. Но...
Недаром говорят: литература — это океан, еще никем до конца не познанный. Чем глубже недавний военкор изучал события отполыхавшей четырехлетней битвы, чем дольше осмысливал судьбу своего сурового поколения, тем явственнее чувствовал: в стихах и догмах ему не под силу во всей полноте рассказать миру о том, что видел и пережил под Бродами и в Голосеевском лесу, на горьких дорогах отступления и под хутором Вертячим, на Курской дуге и при освобождении родной Украины, скорбь о которой всегда была в его сердце и выплеснулась в проникновенной поэтической строфе:
После дымной грозы медуницей На рассвете повеют ветра. Голубые мне снятся криницы И веселые зори Днепра...Нет, это не был творческий кризис. Просто поэт Виктор Кондратенко вел поиск изобразительных средств для своего боевого и жизненного опыта. И все чаще и чаще его мысленный взор останавливался на жанре художественно-документального романа. Тем более, что к этому времени уже появились первые книги о битве под Москвой, об осажденном Ленинграде, о ратном триумфе на берегах Волги. Только о грандиознейшем сражении на Курской дуге, где произошло крупнейшее во всей мировой войне встречное танковое побоище, где фашистский вермахт потерял более полумиллиона солдат и офицеров, сражение, очевидцем и участником которого В. Кондратенко был от начала и до конца, не существовало ни единого масштабного художественного произведения. И вот у поэта Кондратенко созревает замысел правдиво поведать читателям о всех перипетиях Курской битвы, которая, по единодушному мнению военных историков, «надломила становой хребет гитлеровского рейха». И что самое главное — он решил сменить вид литературного оружия и обратиться к жанру многопланового романа.