Вместо жизни…
Шрифт:
Эти действия приносили только временное облегчение. Я не мог вскрыть вены, мне было страшно, а это действие позволяло мне наказать себя.
Андрей, я чувствовал, что я виноват сам в том, что со мной происходит. Отчим так и сказал. Он сказал, что я сам напросился…»
Андрей закрыл дневник. Он был в ужасе от прочитанного. До последнего не хотелось верить в такой кошмар.
На трезвую голову это все воспринимать было нереально, И Андрей решил пойти в магазин и купить чего-нибудь покрепче.
На
Бедный Артём. Ему даже на бумаге описать происходящее было стыдно. Конечно, Андрею он в глаза бы такое не сказал.
Но что Андрей твердо для себя решил – он отнесет этот дневник в полицию, он задействует все связи отца, и посадит этого подонка на долгие годы.
В магазине Андрей взял сразу 4 бутылки виски. Это дорогое удовольствие, но виски станет его анестезией.
Когда Андрей вышел из магазина, он вдруг увидел нечто, что его испугало, удивило и обрадовало одновременно. К нему спиной стоял Артём. Парень загружал пакеты в багажник автомобиля.
Андрей подбежал к нему, но когда дотронулся до плеча молодого человека, и тот обернулся, естественно, оказалось, что это вообще другой парень.
Просто парнишка тоже был с черными волосами, стрижеными под лесенку, в джинсах, в черном коротком пальтишке, он тоже был худенький и небольшого роста.
Андрей почувствовал себя идиотом. Он извинился, и уныло побрел к себе домой, понимая, что ищет Артёма в толпе, потому что скучает. И потому что не верит, что парень мог так поступить.
Андрей сам не знал, что в описанных событиях поражает его больше: действия Виктора, или молчаливое согласие Светланы.
Как Андрей дошел до дома, он не помнил. Но на часах было уже 8 вечера. Завтра рано вставать, нужно ехать в морг.
Андрей поставил будильник на 7 утра.
Он снова сел на пол, как делал это ранее, там же поставил ноутбук, и положил рядом тетрадку. Бутылка виски тоже была с ним.
Хотелось напиться, как скотина, чтобы вообще ничего не соображать. Но этим он займется завтра. Потому что с утра ему нужно будет находиться во вменяемом состоянии.
Он снова открыл страницу Артёма. Был в сети 18 марта в 23:32…
Андрей поставил на повтор песню «The night we met». И просто пил. Прокручивая в памяти образ друга. Ведь Артём был единственным другом Андрея. Только Артём его понимал и поддерживал (не считая родителей), только Артём умел поднять настроение со дна, и только этот парень заразительно улыбался.
Самое страшное заключалось в том, что за улыбкой скрывалась бездна боли.
Андрей лег на пол и закрыл глаза.
В голову сами собой полезли воспоминания. Как Артём помогал делать Андрею (который старше на 5 лет) задание по английскому. Андрей улыбнулся своим воспоминаниям.
– Да что тут стыдного? – Не унимался Артём, – Я английский выучил благодаря песням и играм. Правда, для меня это все было сплошным увлечением. Я с детства увлекался музыкой.
– Но я старше, это ненормально, – не унимался Андрей, сидя над тетрадками как раз в своей спальне. Там же был письменный стол, – это я должен был помогать делать тебе уроки.
– Ну, вот настанет момент, и объяснишь мне математику, – улыбнулся Артём, – я в ней дуб дубом, а экзамены после 9 класса сдавать надо, так что отдашь свой должок. Я же
знаю, что ты в этом шаришь, – он слегка подпихнул Андрея локтем в плечо, – Помнишь тот мем с Томом?Андрей улыбнулся. Занятия английским превратились в прослушивание музыки и перевод песен. Кстати, способ действеннее не придумаешь. Так Андрей сам не заметил, как подтянул свои знания.
Парень открыл глаза – в комнате царил полумрак (в воспоминаниях был день) и Артёма не было.
Андрей сел, и сделал глоток виски. Он думал о том, что жизнь совершенно несправедливая штука. И корил себя за недальновидность, и Артёма за то, что не сказал ему ничего.
Он снова открыл тетрадку Артёма.
«Андрей, я чувствовал, что я виноват сам в том, что со мной происходит. Отчим так и сказал. Он сказал, что я сам напросился. Я на самом деле начал верить в то, что я виноват в своей участи.
Кстати, то событие за 2 недели маминой командировки не повторилось ни разу. Хотя я проводил время в ожидании, и в постоянном страхе, что это может повториться.
Это явно не то, что нужно пережить 11-летнему ребенку. Но ад был не только дома.
У меня всегда было мало друзей, ты знаешь это сам. Из всех людей, с которыми я общаюсь, другом я могу считать только тебя.
Так же было и в школе. У меня был друг, его звали Саша. Я с ним дружил с детского садика. Но его отец получил предложение по работе в Германии. И они уехали.
Это произошло в марте 2014 года. Я понимал, что нового друга найти сложно. И в своем не самом дружном классе я остался совсем один. В толпе из 25 человек я был один, как перст.
Теперь мне не только не хотелось идти домой, но не хотелось идти и в школу тоже. Хотя я любил учиться и обожал получать новые знания.
И вот, в апреле 2014 года к нам в класс перевели парня. Его семья приехала из Владивостока в Питер.
Тимур был странным мрачным типом, постоянно слушавшим тяжелый рок и одетым во все черное.
Я не обратил на него никакого внимания, и продолжал ходить в школу. Но он стал меня доставать.
Он хотел подружиться со мной, а я не захотел идти на контакт. Видимо, Тимур посчитал себя отвергнутым, потому что видно было, он привык находиться в окружении людей.
Он начал доставать меня не сразу. Все началось 9 мая. Нам дали задание принести портрет своих дедушек и бабушек, чтобы сделать общий коллаж.
Я все принес заранее, так как был человеком исполнительным. Коллажем должны были заниматься несколько девочек, я непосредственного участия в этом не принимал.