Чтение онлайн

В квартире не было никакого комфорта. В гостиной стояли стальные металлические стулья, а линолеум на полу коробился и был вытерт. В кухне на рабочем столе стоял дешевый пластиковый электрический чайник; в покрытой ржавыми пятнами мойке – четыре грязные чашки. Махмуд Арвиш, он же полковник Кемель, отказался от лицемерно предложенного Иаковом чая. Он попросил также, чтобы Иаков не включал света. Отутюженную форму, в которой он был утром в «Мукате», сменили габардиновые брюки и хлопчатобумажная рубашка, мягко белевшая в лунном свете, струившемся из окна. Между двух оставшихся на его правой руке пальцев была зажата одна из американских

сигарет Иакова. Другой рукой он массировал сбоку шею. Единственный глаз был устремлен на Габриэля, который, отказавшись от складного стула, сидел на полу, прислонившись к стене и скрестив перед собой ноги. Иаков был расплывчатой тенью на фоне окна.

– Я вижу, вы научились одному-двум приемам у вашего приятеля из ШАБАКа, – усмехнулся Арвиш, потирая челюсть. – У них репутация людей, хорошо владеющих кулаками.

– Вы сказали, что хотите видеть меня, – ответил Габриэль. – Я не люблю, когда люди говорят, что хотят меня видеть.

– Что, вы думали, я намерен сделать? Убить вас?

– Был такой прецедент, – спокойно ответил Габриэль.

Он знал, что агенты ШАБАКа наиболее уязвимы во время встреч со своими соратниками с другой стороны. В последние годы несколько человек были убиты во время таких встреч. Одного зарубили насмерть топором на иерусалимской конспиративной квартире.

– Если бы мы хотели вас убить, мы бы сделали это утром в Рамалле. Наш народ отпраздновал бы вашу смерть. Ваши руки в крови палестинских героев.

– Праздновать чью-то смерть – в этом вы преуспели в последние дни, – сказал Габриэль. – Иногда это кажется единственным, что вы празднуете. Предложите вашему народу что-то другое вместо самоубийств. Возглавьте свой народ, вместо того чтобы отдавать его на откуп экстремистам в вашем обществе. Создайте что-нибудь.

– Мы пытались кое-что создать, – сказал в ответ Арвиш, – а вы раздавили это своими танками и бульдозерами.

Габриэль заметил, что тень Иакова заколебалась на фоне окна. Агент ШАБАКа хотел, чтобы разговор перешел в менее дискуссионную плоскость. Однако Махмуд Арвиш, судя по тому, каким угрожающим жестом он поднес огонек к своей сигарете, не собирался отступать. Габриэль отвел взгляд от сверкающего глаза араба и рассеянно провел указательным пальцем по пыли на линолеуме. «Пусть он выговорится, – посоветовал бы Шамрон. – Пусть обзовет тебя деспотом и преступником. Это помогает облегчить вину предательства».

– Да, мы празднуем смерть, – сказал Арвиш, закрывая со щелчком старомодную зажигалку Иакова. – И некоторые из нас сотрудничают с нашим врагом. Но ведь так всегда бывает на войне, верно? К несчастью, нас, палестинцев, легко купить. ШАБАК называет это «Три К» – kesef, kavod, kussit. Деньги, уважение, женщина. Представьте себе: предать свой народ в обмен на любовь израильской шлюхи.

Габриэль молчал, продолжая чертить по пыли. Внезапно он понял, что воспроизводит картину Караваджо – Авраам с ножом в руке готовится убить своего сына, принося его в жертву Богу.

Арвиш продолжал:

– Вам известно, Джибриль, почему я с вами сотрудничаю? Я сотрудничаю, потому что у меня заболела жена. Доктор в больнице в Рамалле нашел у нее рак и сказал, что она умрет, если не отдать ее на лечение в Иерусалим. Я попросил разрешения у израильских властей приехать в город – так я вступил в контакт с ШАБАКом и моим дорогим другом. – Он кивком головы указал на Иакова, сидевшего теперь на подоконнике, сложив на груди руки. – В моем

присутствии он называет себя Соломоном. Я-то знаю, что его настоящее имя Иаков, но всегда зову его Соломоном. Это одна из многих игр, в какие мы играем.

Арвиш уставился на кончик своей сигареты.

– Нечего и говорить, моя жена получила разрешение поехать в Иерусалим на лечение, но заплатили мы за это дорогой ценой – ценой сотрудничества с вами. Соломон время от времени сажает моих сыновей в тюрьму – просто чтобы не прекращался поток информации. Он даже посадил в тюрьму нашего родственника, который живет на израильской стороне Зеленой линии. Но когда Соломон по-настоящему хочет на меня нажать, он грозит, что скажет жене о моем предательстве. Соломон знает, что она никогда не простит мне этого.

Габриэль поднял глаза от своего Караваджо.

– Вы закончили свой рассказ?

– Да, по-моему, закончил.

– В таком случае почему бы вам не рассказать мне про Халеда?

– Про Халеда, – повторил Арвиш и покачал головой. – Халед – это наименьшая из ваших проблем. – Он помолчал и посмотрел вверх, на темный потолок. – Израиль озадачен. Израильтяне стали теперь среди других наций этаким ненужным судном, этаким одиноким диким ослом. – Взгляд его снова остановился на Габриэле. – Вы знаете, кто это написал?

– Осия, [26] – безразличным тоном заметил Габриэль.

– Верно, – сказал Арвиш. – Вы верующий?

– Нет, – откровенно ответил Габриэль.

– Я тоже, – признался Арвиш, – но, возможно, вам следует прислушаться к Осии. Какое Израиль предлагает решение всех проблем с палестинцами? Построить стену. То есть, по словам Осии, поступить, как поступают при перенесении границ на полях. Евреи горько жалуются на то, что провели столетия в гетто, а что вы делаете этой своей разделительной стеной? Вы создаете первое палестинское гетто. Хуже того, вы создаете гетто и для себя.

Арвиш стал было подносить к губам сигарету, но в эту минуту Иаков отошел от окна и выбил сигарету из покалеченной руки палестинца. Арвиш позволил себе улыбнуться высокомерной улыбкой жертвы, затем повернул голову и попросил у Иакова чашку чая. Иаков вернулся к окну и застыл там.

– Чая сегодня не будет, – сказал Арвиш. – Только деньги. А чтобы получить деньги, я должен расписаться в журнале Соломона и скрепить подпись отпечатком моего пальца. При таком порядке вещей, если я предам Соломона, он сможет наказать меня. В нашей части страны судьба у коллаборациониста одна. Смерть. И не джентльменская смерть. Смерть библейская. Меня забьют камнями или разрубят на куски фанатики-киллеры Арафата. Так Иаков уверен, что я говорю ему только правду и через определенные промежутки времени.

Иаков наклонился и что-то прошептал на ухо Арвишу, точно адвокат, дающий совет свидетелю, как отвечать на враждебные вопросы.

– Соломона раздражают мои речи. Соломон хотел бы, чтобы я перешел к делу. – Арвиш с минуту изучающе смотрел на Габриэля. – Но не вы, Джибриль. Вы человек терпеливый.

Габриэль поднял на него глаза.

– Где Халед?

– Я не знаю. Знаю только, что Арафат ввел вас в заблуждение сегодня утром. Вы правы. Халед существует, и он поднял меч своего отца и деда.