Властелины безмолвия
Шрифт:
Он взглянул и кивнул головой.
— Пусть будет так, — проговорил он со вздохом, — если нельзя объяснить чем-то другим. Будем считать это неизведанное измерение явью, которая представляет из себя нечто вроде параллельного мира, сосуществующего с нашим через сеть бессознательного.
— Но это же абсурд, — обрезал Дейтон.
— Герберт, прошу вас, дайте договорить, — вмешался Эймс, хрустя пальцами.
— Черт знает что! Психологический феномен не может никоим образом интегрироваться в нашу материальную среду.
Грейсон скорчил смешную гримасу.
— Что вы об этом знаете, Герберт?! Только то, что объект должен быть ограничен в пространстве и следовать
2
Учение французского философа Рене Декарта.
3
Немецкий физик-теоретик, один из создателей квантовой механики.
Дейтон взъерошился, как боевой петух.
— Выходит, что чудовища прорвутся из бессознательного, чтобы интегрироваться в нашу реальность, и будут столь же реальны, как вы и я! Это чушь! Это самое смешное из того, что я слышал до сегодняшнего дня!
— Минуточку!
Я положил руку на включатель звукового аннигилятора, прервав упрямого Дейтона.
— Прошу немного внимания. Может быть, для доказательства связи между двумя феноменами стоит повторить опыт?
Дейтон аж подпрыгнул. Он побледнел и двинулся ко мне, пытаясь вырвать аппарат.
— Не смейте этого делать, — проверещал он. — Ради бога, не делайте этого!
Наступила тишина, во время которой был слышен только хруст ломаемых Эймсом пальцев.
Я не мог удержаться, чтобы не засмеяться.
— Вы мне казались таким уверенным…
— Не вам решать, господин Милланд, не вам… Это вне вашей компетенции.
— Но и не в вашей, к несчастью. Узлом противоречий в этой ситуации, как мне кажется, является госпожа Ватсон. Она одна знает правду. Поверьте мне, именно на ней вы должны сконцентрировать свои усилия, пока не стало слишком поздно.
— Все, что мы пока пытались делать, было в границах законного.
— Должен ли я в таком случае предположить, что существуют и другие средства, которые вы еще не осмелились использовать?
— Это должна решать официальная судебно-медицинская комиссия.
— И когда решение будет принято, госпоже Ватсон грозит комната в сумасшедшем доме с обитыми стенами… — четко проговорил Грейсон. — Нет, я полагаю, что господин Милланд прав. Именно на нас сейчас все возлагается, пока эксперты не усложнили задачу.
— На что вы надеетесь, Энтони?
— Я верю в свою идею.
Грейсон бросил тяжелый взгляд в мою сторону, чем вызвал во мне какое-то болезненное ощущение. Никто ни на что меня не уговаривал, но я чувствовал себя все более и более беспокойно и неуютно, спрашивая, чего же они от меня хотят?
В конце концов Грейсон пожал плечами и проговорил:
— Господин Милланд, это дело может принять очень скверный оборот. Я полагаю, что действовать следует как можно скорее, если мы хотим избежать самого худшего.
Согласны ли вы нам помочь в последний раз?— И что же мне предстоит?
— Попытаться вернуть Валери Ватсон в нашу реальность.
— Но как же я смогу это сделать, боже ты мой?
— Внедриться в ее сон.
— В ее сон?
— Если бы вы смогли взломать ее ментальные барьеры, то я уверен, что вы могли бы попытаться победить ее и вразумить.
— Не понимаю, о чем вы говорите.
— А я полагаю, что такой опыт можно провести.
— И каким же образом?
— Мы вызовем у вас искусственный сон и свяжем ваше подсознание с подсознанием госпожи Ватсон так, что вы окажетесь освобождены от ощущений запретного, от механических и иных воздействий, которым ваша психика могла бы подвергнуться снаружи и изнутри. Вы получите своего рода сопротивляемость к ударам церебральной сети Валери и войдете в контакт с ней, полностью сохраняя свою собственную личность.
Вот так раз! Уж этого-то я никак не ожидал! Меня охватила ледяная дрожь. Я был потрясен тем, что мне предложил Грей-сон.
— Но почему вы выбрали меня? Я не только не знаком с госпожой Ватсон, но и не знаю ничего из вашего…
— Время поджимает, а мне нужны мои коллеги, чтобы помогли обеспечивать эту попытку.
Я смущенно покачал головой. Стечение обстоятельств продолжало оказывать на меня свое воздействие. Кажется, на этот раз я окончательно попал в ловушку.
— И каков же риск?
— Я буду откровенен с вами, Милланд. Это первый опыт такого рода. Практически нет никакого риска, если вы будете точно выполнять все мои инструкции во время «путешествия». В любом случае, вы будете под нашим контролем в течение всего продолжения опыта. При малейшей тревоге или психологической опасности мы вас возвратим.
— Сколько времени это может занять?
— Вероятно, несколько часов, хотя может продлиться и несколько дней. Если вы потерпите поражение или решите отказаться от продолжения опыта, вам стоит только нас предупредить. Ваше решение осуществится в ту же секунду.
Он вопрошающе смотрел на меня.
— Итак, господин Милланд, что вы решили?
— Дайте-ка мне сигарету…
На какое-то мгновение я почувствовал, что не знаю, какой ответ дать, и что колеблюсь, как никогда в жизни.
Передо мной сидели четверо ученых, которые очень живо разговаривали между собой, не уделяя мне никакого внимания, но и я не слушал их, погрузившись в свои собственные мысли, а перед моими глазами стоял образ Валери.
Внутренне я спорил с собой, раздираемый противоположными силами, которые толкали меня на принятие совершенно различных решений. Страх визжал во мне, он предостерегал и приказывал бежать отсюда со всех ног, но другая сила подталкивала встретиться с созданием моей мечты, с которым я, сам того не желая, познакомился. Я окончательно понял, что очарован образом Валери, и это, конечно, повлияло на мое решение.
Я посмотрел на ученых и тихо спросил:
— Когда я должен начать?
Рука Грейсона дружески и даже как-то отечески опустилась мне на плечо.
— Думаю, чем скорее, тем лучше. Пошли!
Сначала Грейсон провел серию тестов для изучения особенностей моего мозга, в том числе его мотивационность, силу и слабости.
В экспериментальном блоке поставили кушетку рядом с кроватью Валери, и я, лежа, смотрел на копошение ученых, напоминающих некие зловещие тени в сумерках. Они делали все молча, согласованно, без малейшей театральности, до того самого момента, когда Грейсон дал мне понять, что все готово для «великого прыжка».