Чтение онлайн

Проворству, с каким граф стал наверстывать упущенное, могла бы позавидовать быстроногая серна. Вскоре он уже догнал матросов, а затем опередил и самого Тордеро. Надо сказать, что страх придал необыкновенные силы и беглецам. Бенедетто в скорости не уступал графу, и даже Данглар забыл о свойственной ему лености и медлительности. Труднее всего приходилось Гайде. Она стремилась не отставать от обоих похитителей; материнская любовь и страх за жизнь ребенка толкали ее вперед вопреки безмерной усталости. Чувствовалось, однако, что силы ее на исходе.

Бенедетто опережал Данглара и Гайде на несколько сотен шагов. Чтобы ребенок не мешал ему бежать, он поднял его

Граф между тем пошел на хитрость. Он рассудил, что быстрее настигнет прокаженного, если бросится ему наперерез. Для вида он начал отставать от Бенедетто и взял немного в сторону, чтобы потом, неожиданно изменив направление, преградить ему путь. Их отделяло друг от друга приблизительно восемьсот шагов.

Обернувшись, граф увидел, что матросы уже догнали Данглара и Гайде. Его жена лежала на земле — вероятно, без чувств от чрезмерной усталости. Он обратил внимание, что матросы делают ему какие-то знаки, но смысл их жестикуляции до него не дошел. Лишь Тордеро продолжал преследовать Бенедетто, держась от него в нескольких сотнях шагов, но и его силы были, похоже, на пределе: расстояние между преследуемым и преследователем неуклонно увеличивалось.

Добравшись до возвышенного места, Бенедетто огляделся по сторонам, секунду помедлил, затем сделал еще несколько шагов, вновь бросил взгляд по сторонам и направился навстречу графу.

Граф кинулся к нему. Он не понял намерений Бенедетто, заподозрив какой-то подвох, но никак не мог догадаться, что задумал прокаженный.

Внезапно путь ему преградило неодолимое препятствие: у его ног зияла пропасть глубиной не менее двухсот футов с совершенно отвесными стенами. Издали граф ее не заметил, а Бенедетто, видимо, усмотрел со своего возвышенного места.

Граф остановился — теперь он разгадал замысел врага. Длинная и узкая — шириной не более двенадцати футов — расселина тянулась влево на несколько тысяч футов. Если же смотреть вправо, она вообще терялась вдали. Вероятно, матросы пытались сообщить графу об этой пропасти, отделяющей его от Бенедетто, — пропасти, начало которой прокаженный обогнул в то самое время, когда графу пришла идея продолжать преследование в другом направлении.

Между тем Бенедетто с ребенком на руках спокойно расположился у края расселины. От графа его отделяли всего двенадцать шагов. Они смотрели в глаза друг другу, словно находились в одной комнате, и в то же время их разделяла эта неожиданная преграда!

Тем временем к прокаженному приблизился запыхавшийся Тордеро. В тот же миг Бенедетто заметил его.

— Велите этому человеку отойти! — крикнул он графу. — Если он сделает еще хоть шаг, я швырну мальчишку в пропасть!

— Стой, Тордеро! — приказал граф. Он тоже опустился наземь напротив Бенедетто.

Вероятно, оба обдумывали, как поступить, время от времени поглядывая друг на друга. Так прошло четверть часа. Уже успели подойти матросы и, сбившись в кучу, ждали распоряжений графа. Несколько членов команды оказались по одну сторону расселины, остальные — по другую. Повинуясь знаку графа, они не приближались ни к преследователю, ни к преследуемому. Ребенок меж тем узнал отца и с плачем потянулся к нему. Один из матросов помог Гайде подойти к графу.

Она не проронила ни слова, лишь молча взглянула на мужа, и тот ответил ей не менее красноречивым взглядом. Потом он протянул ей руку и усадил рядом с собой. Бенедетто делал вид, что ни Монте-Кристо, ни Гайде его ничуть не интересуют, и занимался

— Отдай ему все, что он потребует, Эдмон! — прошептала наконец Гайде.

— Я готов, дорогая! — едва слышно ответил тот. — Чего ты хочешь? — крикнул он прокаженному.

— Чего я хочу? — повторил Бенедетто, разразившись наглым смехом. — Вот послушай! Ты сделаешь меня своим приемным сыном, я буду носить имя Монте-Кристо, и каждый год ты будешь платить мне миллион франков! Согласен?

— Допустим, я выполню твои условия, но какой тебе от этого прок? — спросил граф. — Ты только привлечешь к себе внимание окружающих. Скоро они узнают, что ты всего-навсего убийца Бенедетто, тебя отдадут в руки правосудия и казнят!

— Ты уверен? Ошибаешься, можно найти средство помешать этому! — возразил Бенедетто и, словно погрузившись в размышления, ненароком сдавил горло несчастному малютке. Ребенок зашелся от крика, а его личико начало наливаться кровью.

— Обещай ему все что угодно! — дрожа всем телом, прошептала Гайде. — Только спаси сына!

— Хорошо, я согласен на твои условия! — пообещал граф. — Только скажи, что мне предпринять, чтобы оградить тебя от правосудия!

— Это уж твоя забота, — ответил Бенедетто. — Первые пять лет ребенок останется у меня в залог того, что ты исполнишь свое обещание и с моей головы не упадет ни один волос.

— Это невозможно! — вскричал Монте-Кристо. — На пять лет оставить в твоих руках сына, чтобы ты погубил его душу и тело! Лучше пусть он умрет! Нет, Бенедетто, до тебя, верно, не дошел смысл моих слов! Я готов дать тебе столько денег, сколько ты назовешь. Отправляйся в Америку или Австралию, возьми другое имя и попытайся стать порядочным человеком. Тогда я соглашусь держать ответ перед Богом за то, что ради своего сына спас жизнь убийце!

— Держать ответ перед Богом? Ты? — вскипел Бенедетто. — Глупец, кто дал тебе право становиться на пути Всевышнего и перечить воле Провидения?! Теперь я знаю, для чего ты велел привезти меня в Париж! Ты хотел отомстить Вильфору и Данглару! Кто дал тебе право на такую месть? Я знаю, ты возомнил себя Богом, непогрешимым и всесильным! Но взгляни, эта безобразная рука сразила тебя, показала тебе, что ты — всего-навсего жалкий червь. Не ты был орудием в руках Божьих — я Его орудие.

И он захохотал как безумный, сотрясаясь всем телом. У несчастного ребенка уже не было сил кричать, он лишь едва слышно всхлипывал.

Монте-Кристо не отрывал глаз от прокаженного. Трудно сказать, что выражал его взгляд. Признавал ли граф правоту Бенедетто или воспринял его слова как насмешку и дерзкий вызов, как их, вероятно, и следовало расценивать? Он медленно поднялся с земли и в задумчивости сделал несколько шагов взад и вперед. Бенедетто следил за каждым его движением.

— Послушай, — сказал граф, приблизившись к краю расселины. — Кое в чем ты, возможно, и прав, но в одном не прав определенно. Ты должен был мстить мне, слышишь — мне, а не моему сыну. Мой сын невиновен.

— Разве были виновны госпожа де Вильфор и ее сын Эдуард? — с издевкой спросил прокаженный. — И разве не ты посвятил ее в тайну составления ядов и благодаря этому отправил и мать, и невинное дитя на тот свет?

— Зато я спас от смерти Валентину! А что касается тех, кого ты назвал, я всю жизнь раскаиваюсь в содеянном и буду раскаиваться до конца своих дней! — ответил Монте-Кристо и, повернувшись к прокаженному спиной, направился к Гайде. Впрочем, слова, сказанные прокаженным, заставили его остановиться на полпути.