Властелин колец
Шрифт:
Память постепенно возвращалась, отделяясь от видений. Пиппин вспомнил, как они с Мерри сломя голову бросились в лес. Что на них нашло? Почему они не послушались Арагорна? Они мчались куда–то и звали Фродо — и вдруг оказались посреди орочьей стаи. С деревьев на них посыпались десятки гоблинов. Хоббиты выхватили мечи, но орки старались лишь схватить их и избегали драки, даже когда Мерри отрубил несколько хищных лап. Добрый старый Мерри!
Боромир пробился к ним на выручку. Теперь–то оркам пришлось отступить! Но вернуться хоббиты не успели. Орки напали снова, теперь их было не меньше сотни. Град стрел обрушился на Боромира. Воин протрубил в рог, и лес загудел в ответ. Орки в
«Похоже, схлопотал по макушке, — сказал себе Пиппин, — Интересно, как там с головой у Мерри? И что сталось с Боромиром? Почему орки нас до сих пор не прикончили? А ещё любопытно бы узнать, где мы оказались, и куда нас тащат?» Ответов не было. Он замерз и устал.
«Пожалуй, не стоило Гэндальфу так усердно уговаривать Элронда отпустить нас, — пришла следующая мысль. — Проку от меня — как от мешка с костями. Теперь мешок украли и тащат орки. Одна надежда: придёт Колоброд и спасёт нас. Как же всё–таки выпутаться?»
Он немного повозился, — путы держали крепко. Орк, сидевший поблизости, ткнул в его сторону пальцем и с хохотом объяснил что–то приятелю на орочьем наречии.
– Отдыхай, пока можешь, ты, дурачок! — бросил он Пиппину на Всеобщем языке, звучавшем у него не лучше орочьего. — Отлеживайся! Уж мы найдем дело для твоих лап. Еще пожалеешь, что они у тебя есть, пока доберемся домой!
– Жаль, не вышло по–моему, — вставил другой. Ты бы попищал у меня, крысеныш! — Он наклонился над хоббитом, приблизим желтые клыки к самому его лицу. — В руке тускло блеснул длинный зазубренный черный нож. — Лежи тихо, а то я пощекочу тебя вот этим! — прошипел он. — Проклятые Сарумановы прихвостни! Углук а багрон ша пушдаг Саруман–глоб бабхош скэй… — Ругань гоблина сменилась бессильным ворчанием. Пиппин, испуганный, ненадолго затих. Запястья и лодыжки болели все сильнее, а острые камни врезались в спину. Постаравшись забыть про них, он стал прислушиваться, пытаясь понять, что происходит.
В стае явно назревала ссора. Голоса звучали все злее. Пиппин с удивлением обнаружил, что орки перешли на Всеобщий язык. Видимо, здесь собрались разные племена, которые с трудом понимали наречие соседа. Орки ссорились, решая, что делать с пленниками.
– Не убивать же их в такой спешке, — говорил один. — Ни развлечься тебе, ни побаловаться.
– Чего тянуть–то? — отвечал другой. — Прикончим их поскорее, прямо тут, и все дела.
– Приказ, — донёсся третий голос, низкий и рокочущий. — У меня приказ. Убивать всех, КРОМЕ полуросликов, они должны быть доставлены ЖИВЫМИ, чем быстрее, тем лучше.
– Ещё чего, — заговорили несколько голосов разом, — почему живыми? Они там сами, что ли, решили развлечься?
– Нет! Я слышал, у одного из них что–то есть, какая–то эльфийская штучка, для Войны. Их всех будут допрашивать.
– Немного же ты знаешь! Может, обыщем их? Нам эта штучка тоже сгодится.
– Интересная мысль, — тихо и зловеще сказал новый голос, — я доложу о ней. НЕ обыскивать и НЕ грабить. Мне было так приказано.
– Мне тоже, — сказал низкий голос. — Заживо и как есть; руки не распускать.
– Мы шли от самых пещер, чтобы отомстить за своих, — послышался один из первых голосов, — мы убьём их и уйдём назад, на север.
– Ещё чего, — рявкнул прежний голос. — Я Углук. Приказываю здесь я. Мы возвращаемся
прямо в Изенгард.– Давно ли Саруман начал распоряжаться? Может, он у нас — Багровое Око? — прошелестел зловещий голос. — Нам надо в Мордор. В Лагбур.
– А как переправляться через реку? Нас слишком мало, чтобы прорваться через мосты.
– Я же прошел, — сказал всё тот же голос. — Крылатый назгул ждет нас на том берегу.
– Ах, вот, значит, как! Вы улизнете с нашими пленниками, получите в Мордоре плату и почести, а нам тащиться через этот лошадиный край? Нет уж, надо держаться вместе.
– Вместе, вместе! — заворчал Углук. — Не верю я твоим свиньям. Для хорошей драки у вас кишка тонка! Без нас вы давно бы удрали. Мы — бойцы Урук–хайи! Мы сразили великого воина. Мы захватили пленников. Мы — слуги Сарумана Мудрого, Белой Руки. Эта Рука кормит нас человечиной. Мы пришли из Изенгарда и туда же вернемся. Мы привели вас сюда и поведём дальше. Я, Углук, так сказал.
– Не слишком ли ты разболтался, Углук, — вкрадчиво проговорил мордорский предводитель. — В Лагбуре это может не понравиться. Там могут решить, что твоей шее пора отдохнуть от болтливой головы. А может, захотят выяснить, где ты такого набрался. Не у Сарумана ли? Кем он себя считает и с какой стати раздаёт кое–кому свои белые бляхи? Я, Гришнак, скажу, и за себя, и за тех, кто послал меня сюда: Саруман — глупец и грязный предатель. Но ему не скрыться от Багрового Ока. И мусорщики этого дрянного колдуна обзывают нас свиньями! Да он их орочьим мясом кормит, попомните мои слова!
Ответом ему были яростные вопли и лязг оружия. Пиппин осторожно повернулся, чтобы лучше видеть происходящее. Его стражи в ожидании потасовки присоединились к толпе. В сумерках он заметил огромного черного орка — наверное, это был Углук, — стоящего лицом к лицу с Гришнаком — приземистым, кривоногим, с руками почти до земли. Вокруг столпились гоблины поменьше — наверное, северяне. Они вытащили мечи и ножи, но нападать пока не решались.
Углук крикнул, и орки его стаи бросились к нему. Гришнак отступил назад и исчез в темноте. Подняв меч, Углук внезапно прыгнул вперед. Двое северян упали обезглавленные, остальные в страхе отпрянули. Один из них споткнулся о неподвижное тело Мерри, грязно выругался и упал, — это спасло ему жизнь. Преследователи, перескочив через него, прикончили другого. Убитый — охранник с желтыми клыками — рухнул подле Пиппина. Свой зазубренный нож он так и не выпустил.
– Убрать оружие! — крикнул Углук. — Хватит дурить! Идем на запад — до холмов, вдоль реки, потом к лесу — днем и ночью. Ясно?
«Так, — подумал Пиппин, — пока этот злыдень будет унимать своих головорезов, кое что я могу успеть». Появилась слабая надежда. Лезвие ножа касалось его связанных рук. По ладоням стекала кровь убитого гоблина. Орки Углука разбирались с северянами, и хоббиты оказались без присмотра. Ремни крепко стягивали ноги Пиппина, но руки были только связаны в запястьях, к тому же спереди. Он придвинулся ближе и, почти не дыша, поднес связанные руки к лезвию ножа. Через несколько мгновений узел был перерезан. Пиппин снова накинул веревку на руки и затих.
– Возьмите–ка пленников! — крикнул Углук. — И без шуток! Если они не дотянут до конца, кое–кто отправится вслед за ними.
Один из орков взвалил Пиппина на спину и попрыгал, пристраивая груз поудобнее. Другой проделал то же самое с Мерри. Когтистые лапы сжали Пиппина как клещи, в глазах у хоббита помутилось, сознание покинуло его…
Очнулся он от удара о землю. Ночь только начиналась, по месяц уже клонился к западу. Они стояли на каменистом гребне, как на острове в море тумана. Неподалеку шумела вода.