Владелец
Шрифт:
Когда дверь с пневматическим шорохом открылась и в каюту вошел Кайсар, Шанель уже извелась и накрутила себя до слез. Она так и продолжила сидеть, обнимая колени руками и исподлобья наблюдая за своим мужчиной, который поставил поднос с аппетитно пахнущей едой на стол.
Кайсар с подозрением уставился на нее и позвал:
— Иди сюда!
Шанель шмыгнула носом, мысленно сетуя даже на отсутствие платка и жалея себя еще сильнее, после чего переместилась к хозяину, судорожно гадая, отчего он в таком раздражении. И каково было ее изумление, практически шок, когда он деловито начал снимать с нее драгоценности:
— Это же мое… зачем ты снимаешь? — пискнула она.
— Ты моя, значит, и это мое! — резко ответил Кайсар.
Шанель держалась из последних сил, чтобы не устроить истерику. Все-таки хозяина она немножечко узнала и считать, что он попросту грабит ее… предпосылок так думать не было, и все же…
Положив драгоценности себе в карман, Кай развернулся и потянулся к лежащим на столе сафинам. Тут уж она не выдержала:
— Не дам! Лучшей убей, но честь своего Дома и свою собственную продавать не дам!
Она чуть не упала с кровати, запутавшись в простыне, но стремительно метнулась к столу и повисла на руке Кайсара, который держал сафины за золотую тесемку.
— Ты не понимаешь, Шанель! Ты осталась без средств, мой финансер забрали военные, счета заблокированы, так что прямого доступа к денежным потокам у меня нет. Нас высадят на пиратской базе. Ну сама подумай, что мы там без денег делать будем?! Будь я один, меня бы это не беспокоило, воспользовался бы любым более-менее приемлемым способом улететь в нужном направлении. Но все они вряд ли подойдут для тебя! Так что в ближайшей перспективе мне необходимо обеспечить твою безопасность, пока не решу вопрос с получением средств, достаточных для длительного перелета… — Его тон был резким, и в тоже время он пытался достучаться до нее.
Но Шанель, услышав последнее заявление, возмутилась:
— Да ты знаешь, сколько папа заплатил за эти украшения? Да у некоторых годовой доход меньше!
Кайсар спокойно ответил:
— Пойми, ты не на Шейте. И здесь не мы устанавливаем цену, лишь решаем, принять ее или нет. На Перте могут возникнуть нежелательные проблемы со сбытом драгоценностей. Так что лучше я здесь немного потеряю, но туда прилечу с деньгами.
Шанель под давлением разумных доводов Кая растеряла боевой запал, но твердо и отчаянно заявила:
— Можешь забрать все, но только не сафины. Моя честь не продается, ее убивают вместе со мной.
Кайсар и раньше понимал, что шейта вряд ли согласится расстаться с драгоценными яйцами своего Великого, но попробовать все равно стоило. Они весьма дорогие и могли бы снять еще часть проблем.
Он разжал пальцы, и сафины оказались в руке Шанель, которая со слезами на глазах прижала их к сердцу и шепнула:
— Спасибо, что понял меня!
Слова искренней благодарности кольнули что-то щемяще-нежное в груди хэкса. Его беззащитная, верная, доверчивая девочка… Такая не предаст и будет верить до последнего. Не такая расчетливая, как Верена. И пусть немного сопротивлялась, но все же поделилась с ним своим последним имуществом. Доверила ему себя и свою собственность.
Кайсар моргнул, вырываясь из плена ее фиолетовых глаз, наполненных слезами, которые она старательно удерживала, чтобы не расплакаться, и хрипло ответил:
— Поешь, а мне надо завершить это дело.
Хозяин опять ушел. Шанель
уныло поковырялась в еде, потом все же заставила себя поесть как следует — не время привередничать, силы еще пригодятся. Особенно после предупреждения Кайсара о неблагополучной обстановке на станции, куда они летят. О Перте она не слышала, а жаль, потому что, располагая информацией, можно строить планы, рассчитывать на что-то.Шейтинка отодвинула поднос, взяла в руки сафины, привычно поцеловала их и обратилась к Великому Шейтину. Она мысленно просила благословения, защиты для нее и хозяина и легкой безопасной дороги.
Такой ее и застал вернувшийся Кайсар — сидящей с сафинами, прижатыми к груди. Окинул насмешливым взглядом и засунул в рюкзак финансер.
Шанель, обдумавшая в отсутствие хозяина некоторые варианты выхода из тяжелой, на ее взгляд, ситуации, положила сафины на стол и обратилась к нему с осторожным вопросом:
— Кай, у тебя же есть коммуникатор?
— Да…
— А разве нельзя связаться с кем-то из твоих соплеменников, чтобы они выручили нас средствами или встретили, или…
— Коммуникатор не является платежной системой, и ты хорошо об этом знаешь, я уверен! Выйти через него в общую сеть по определенным причинам я не могу. Мои соплеменники, которые могли бы прийти к нам на выручку, выполняют свои задачи, и я не имею права отрывать их от дела. Тем более не считаю, что мы находимся в такой критической ситуации, чтобы кого-то звать на помощь.
Шанель заломила руки, она была не в силах понять, как эту ситуацию не считать критической?! Если они вынуждены продать ее драгоценности… Поэтому осторожно спросила:
— Кай, а можно… я по твоему коммуникатору свяжусь с семьей? Ведь они считают меня погибшей на «Рюше»… Страдают…
Кайсар отвернулся, снял куртку и повесил в шкаф. И только потом, повернувшись лицом к замершей в ожидании ответа, с надеждой смотревшей на него Шанель, жестким тоном ответил:
— Нет!
— Но почему? Мой брат Керим может нам помочь. Он как раз зафрахтовал корабль и летел навстречу нам с Айсель. Он даст нам средства, поможет добраться до Эльзана. Ты познакомишься с моей семьей. Поверь, тебе не причинят вреда, ведь ты теперь мой хозяин и…
Кайсар грустно улыбнулся, невольно отмечая про себя, что с того момента, как Шанель вошла в его жизнь, улыбка без особых усилий появлялась на лице. А сейчас на ее завуалированное успокаивающее обещание, что глава семьи Кримера или его сын не убьют чужака за изнасилование дочери, оставалось лишь улыбаться. Возможно, с другой женщиной ему это и в голову бы не пришло, но сейчас Кайсар подошел к ней, обхватил ее плечи сильными широкими ладонями и, чуть сжав, останавливая поток слов, безапелляционно заявил:
— Нет! Пока нет!
«А как же мама, папа, Айсель и Керим?» — с горечью и тоской подумала Шанель, широко распахнув глаза, ощущая, как от резкого «нет» что-то обрывается внутри и со звоном разбивается уже в голове.
Видимо, Кайсар что-то прочел в ее глазах, потому что нехотя, очень осторожно пообещал:
— Когда мы окажемся на моем корабле, ты сможешь связаться с семьей и сообщить, что жива.
Шанель судорожно вздохнула, так, словно до этого сдерживала дыхание. И нетерпеливо выпалила, смаргивая некстати появившиеся слезы: