Вкус желания
Шрифт:
В его глазах, устремленных на нее, Джессика читала нескрываемое сексуальное нетерпение откровенно мужской, раздевающий взгляд. По-видимому, он остался доволен увиденным, так как его глаза сверкнули, словно ему достался ценный трофей.
Но Джессика не чувствовала себя ни оскорбленной, ни уязвленной. Она считала дни до его возвращения, и теперь Сальваторе наконец был с ней! Только это имело для нее значение. Она с радостью подсела к нему, чувствуя, как ее обхватывают его руки, прижимают к горячему мужскому телу.
Волна желания прошла по его телу сразу, как только он ощутил Джессику в своих объятиях, жадным поцелуем приник к ее губам,
Только когда они оба начали задыхаться от бесконечных поцелуев, он поднял голову, провел рукой по ее соблазнительному телу и произнес слегка охрипшим от желания голосом:
— Мы сейчас же едем ко мне домой. Все эти чертовы пять ночей я только думал о том, когда увижу тебе в своей постели и смогу наконец заняться с тобой любовью.
Джессика тесно прижалась к нему, обхватив его шею руками.
— Прямо сейчас, — шепотом сказала она. — Я тоже не могу больше ждать.
В дневном свете его улица выглядела совсем иначе, чем она запомнила: аккуратные лужайки с рядами деревьев вдоль широкой дороги. Как, наверное, здесь красиво весной, когда начинают распускаться почки и цветы! Увидит ли она эти деревья в весеннем цвету или к тому времени уже наскучит Сальваторе? Или он решит, что весна — лучшее время для выбора невесты и вернется домой, на Сицилию, оставив ее одну с воспоминаниями об их коротком романе, который пока что был самым чудесным, самым волшебным отрезком ее жизни.
И его квартира сейчас, при свете дня, выглядела по-другому. Она как будто стала больше, роскошнее, чем помнила Джессика. Каждый предмет мебели был тщательно подобран, и все они гармонично дополняли друг друга. И еще — квартира буквально сияла чистотой. «Интересно, кто убирает здесь?» — поймала себя на ревнивой мысли Джессика.
Остановившись возле небольшого диванчика с изогнутыми ножками, она провела пальцем по обивке и спросила:
— Ты сам выбирал всю мебель?
Сальваторе прищурился. Неужели и Джессика не избежала стереотипа поведения его прежних женщин и стала мысленно прикидывать, каким может быть его состояние?
— Нет. Вся мебель была куплена с моего согласия, но выбирал ее не я, — небрежно ответил он. — Специалист по антикварным вещам. Я разговаривал с ней по телефону, выразил свои пожелания, предложил ей слетать в Милан, чтобы посмотреть мою квартиру там. Она воспользовалась моим предложением, поняла, что мне нужно, и в результате я получил эту обстановку.
Джессика вдруг почувствовала себя неуверенно. В объятиях Сальваторе она могла ненадолго забыть, к каким разным мирам они принадлежат, но сейчас снова начинала ощущать лежащую между ними пропасть.
Она быстро прошла к окну. Может, посмотрев на лондонский унылый пейзаж, она сумеет избавиться от неожиданно охватившего ее чувства безнадежности? Но даже вид реки за окном напомнил ей о том, что этот дом находится в дорогом и престижном районе Лондона.
Сзади неслышно подошел Сальваторе, остановился за ее спиной, положил руки ей на плечи и уткнулся в изгиб тоненькой шеи.
— Что случилось? Ты вся напряжена. И мне даже кажется, что твои мысли далеко от этого места.
«Да, очень далеки, — думала Джессика, — мы с тобой очень-очень далеки друг от друга». Она не произнесла этого вслух, чтобы не
испортить драгоценного момента, пока она — еще! — рядом с Сальваторе.Стоя в кольце его рук, она повернулась к нему.
— Я вернулась, — тихо сказала Джессика и улыбнулась.
И от этой улыбки огоньки страсти, которая владела Сальваторе, вспыхнули ярким пламенем, охватывая его, как лесной пожар. Но он все равно чувствовал, что что-то произошло. Мелькнуло ли в серых глазах Джессики нечто похожее на грусть и упрек, или ему это только показалось? Но если только почудилось, откуда столь болезненный укол вины?
Вины? За что же?
Она оба взрослые люди, Джессика знала, что он может ей предложить, и согласилась на это. Разве он ее к чему-нибудь принуждал? Конечно, Джессика не похожа на его прежних женщин, но ведь она хочет его не меньше, чем он желает ее. Иначе ее тело не льнуло бы так к нему, иначе она не отвечала бы на его поцелуи столь страстно, сводя его с ума. Что мешает им получать удовольствие друг от друга?
Зачем она смотрит на него с этой щемящей сердце смесью нежности, обожания и нетерпения? Как бы ни льстило Сальваторе, что она испытывает к нему чувства, выходящие за грань физической близости, он не сможет ответить на них взаимностью.
Глава 10
Сальваторе неохотно открыл глаза и зевнул.
— Что ты сказала?
— Нам нужно вставать, — повторила Джессика.
— Почему?
— Потому что мы провели в постели целый день. Нельзя же весь день проваляться в кровати!
Сальваторе в ответ лишь улыбнулся, проведя пальцем по ее груди, задержавшись на соске и чуть- чуть ущипнув его. Его улыбка стала еще шире, когда в ответ на эту небрежную ласку ее соски сразу напряглись, а по телу Джессики прошла дрожь.
— Ты считаешь? — поднял он брови в насмешливом удивлении. — А по-моему, лучшего времяпрепровождения и не придумаешь. Что мы не может делать в постели? Мы можем поесть, поспать, поговорить и, конечно, заняться любовью. Я просто не представляю себе другого предмета мебели, который так бы подходил для всего перечисленного.
От его неторопливых, но таких умелых ласк Джессика чувствовала, как снова начинает таять, словно воск, в его руках. Ей стоило уже усилия смотреть в пронзительные голубые глаза. Хотелось закрыть глаза и не думать ни о чем, лишь полностью отдаться во власть этих мужских рук, даривших ей столько наслаждения...
Сальваторе прекрасно все видел. Джессика и не скрывала того, какое удовольствие испытывает от его ласк. Он видел ее восторг, удивление, ее благодарность за подаренные ей ощущения. Прошло два месяца их связи, а Сальваторе лишь укреплялся в мысли, что Джессика — самая замечательная любовница из всех, что у него были.
Поцеловав кончик ее носа, он немного откинул назад голову и посмотрел на нее, лаская взглядом нежную округлость порозовевших щек, разметавшиеся по подушке густые каштановые волосы, чуть припухшие, почти всегда полураскрытые губы, словно молящие о поцелуе...
«Да, стоило признаться себе, — подумал Сальваторе, — что Джессика задела во мне такую струну, какой до нее не касалась ни одна женщина». По-прежнему было не ясно, чем она его покорила, но он все никак не мог насытиться ею. Ее страстность восхищала и покоряла его. Ее наивность иногда вызывала улыбку. Но с ней он чувствовал себя так, как не чувствовал ни с кем.