Вкус ржавчины
Шрифт:
Короткая мысль о парнях, вытащила наружу пласт воспоминаний о всем произошедшем. Все краски мира поблекли. В груди больно заныло и глазах помутнело. Нахлынувшие эмоции затопили сознание волной горечи, и болью от которой захотелось всех убить и все разрушить.
Прайд мертв! Ее братья, с кем она выросла, с кем делила остатки последней батареи на холодных пустошах Тесеи, с кем она училась добывать огонь из чертового камня, те кто учил как правильно снаряжать тяжелый снайперский комплекс, те кто разделил с ней радость первого полета в персональной летяге, все кто улыбался и радовался ее успехам...все они мертвы. Все они остались
Все просто, одна улыбка и восемнадцать человек превратились в воспоминания. Чувство ненависти и обиды за всю несправедливость произошедшего скрутили ее пополам, и она упала на колени. Горло перехватил спазм и по щекам потекли ручейки слез.
Щеку обожгла хлесткая пощечина. От еще одной голову мотнуло в другую сторону. За плечи грубо схватили и встряхнули ее как обвисшую тряпку. Сквозь туман охватившей сознание истерики прорвался недовольный окрик:
– А ну прекратила! Соберись.... Ты же тесейка! Как вы там любите орать... Сила и воля?
– Путь к победе, - закончила Лума знаменитый слоган боевых прайдов Тесеи.
Сглотнув соленый привкус с рассечённой губы, девушка глубоко вздохнула и постаралась выровнять дыхание. Действительно. Нельзя расклеиваться при чужаках. Да больно. Да тяжело. Хочется выть и рвать волосы, а лучше глотки врагам и мстить за погибших. За весь прайд...
– Постойте, но вежь еще был жив мой брат. ...где Санчос?!
– А вот это очень интересный вопрос, на который нам нужно найти ответ. И от оперативности ответа зависит твоя судьба.
– Ничего не понимаю. Причем тут мой ответ?
– А кто еще может знать куда мог сбежать твой земляк?
– Как сбежал!? Куда, зачем?
– Вот, вот. Очень интересно. А еще интереснее ... КАК! И если мы не дадим на него ответ в течении двадцати четырех часов, то мне мягко говоря не поздоровится. А тебя сразу засунут в ментоскан, где превратят в овощ, взобьют мозги миксером и выудят нужные воспоминания ...
Интонации парня, Луме очень не понравились, и она не удержалась.
– А потом... ты меня сменишь. Причем очень скоро. Сразу как вскроются твои манипуляции с разгонниками. Если я не имела глаз, то это не значит, что внешние сенсоры брони были отключены. Я конечно ничего не видела, но различить толчки гравитационных фугасов подорванных в интересной последовательности смогла. А восстановить силу толчков, и сопоставить с геометрией ангара большого труда не составляет. Так что картина искусственного подрыва отложилась в моей памяти очень четкая. Эти зацепки дадут инспекторам интересную пищу к размышлениям. После которой они очень захотят покопаться и в твоей головке, красавчик...
Ответный спич и от уверенной маске хозяина на лице парня не осталось и следа. Как выброшенная на берег рыба, лейтенант разевал рот пытаясь что-то сказать, и тут же себя одергивал. Но надо отдать должное, безопасник сразу взял себя в руки и на лице появиалсь приторная улыбка.
– Как ты запела, дорогуша. Думаешь легко отделаться? Ну что же, думаю лучше здесь и сейчас проясним наши отношения до кристальной прозрачности...
Секунда немой сцены, другая. И Лума сдавлено вскрикнула.
В груди вспыхнула
звезда, и по всему телу стала распространяться волна жара. Воздуха катастрофически стало не хватать и каждый новый вдох приносил лишь еще больше горечи и боли. А за ней все тело стало охватывать онемение, и немочь. Её согнуло пополам, и чтобы не упасть совсем, Лума схватилась за бортик аквариума и сползла на холодный метал медицинской каюты.– Как тебе ощущения? Нравятся? Могу такой праздник устраивать хоть каждый час... пока сердечко не выдержит.
Присев на корточки, и грубо вздернув обессиленную девушку за подбородок, безопасник тихо прошипел в полные боли глаза.
– Запомни дрянь, еще раз попытаешься меня пошантажировать - превращу в животное. Будешь лизать ноги, и вилять хвостиком как собачка. Захочу: будешь подыхать по сто раз в день. Не хочешь? Тогда запомни. С этой поры ты моя собственность. И жива пока интересна. А если станешь опасна... сдохнешь. И молись чтобы быстро и безболезненно...
Слова едва проникали в сознание. Тело горело и выгибалось от боли. Кровь превратилась в огонь. Лума хотела вцепиться зубами в вены, чтобы вскрыть эти каналы с обжигающей плазмой, но сил уже не было даже на крик.
И когда казалось, что она сойдет с ума, боль спала. Отступила. Словно дикий зверь бросил добычу, так и терзавший тело кошмар ушел, свернулся клубком в темных закутках сознания, и затаился в ожидании новой команды.
– Все понятно?
– Д-д-д-а.
– Я рад что между нами не осталось неясностей, а теперь приводи себя в порядок и одевайся. Нам через полчаса надо быть на месте происшествия...
Когда Лума пришла в себя и смогла дышать без раздиравшего грудь кашля, за мучителем уже сошлись створки двери. И ее обессиленный рык и слова проклятья, достались лишь равнодушно попискивающей аппаратуре.
Скрутившись в позе эмбриона, и давясь слезами, Лума завыла раненым зверем. Она никогда не чувствовала себя такой раздавленной. Никогда в жизни ее так не унижали. И это противное и горькое чувство беззащитности и страха, словно грязь проникло в душу и испачкало внутреннее ощущения себя, то внутреннее я, что позволяло быть гордой и независимой, терпеть страдания и быть сильной.
Чувство одиночества и утраты прайда, короткие минуты боли и унижения от сработавшего 'поводка' надломили уверенность в свей силе. Открыли внутри нее пропасть ничтожества, где она готова была умолять о пощаде, делать все что угодно лишь бы не испытывать вновь этот кошмар. Она сделала о себе очень неприятно открытие.
Она оказалась жалкой.
Она ничтожество. И ей очень хочется жить без боли...
Санитарный узел встретил запахом озона и теплыми струями ионного душа. Смывая с себя грязь и обрывки эмоций, Лума попыталась успокоиться и начать мыслить конструктивно.
В первую очередь нужно было решить вопрос с прайдом. Она как последний дееспособный член объединения, должна отправить рапорт кураторам от Гильдии. И здесь был очень неприятный момент. Совать туда версию с фанатиком категорически не хотелось, но и признаваться что они стали причастны к делам чисторожденых, а по сути она оказалась соучастницей преступления, превращало ее кандидатом в смертники. Тем более если еще старшины получат отчет от Санчаса, в котором будет отображено совсем другое, она рискует понизить персональный индекс эффективности в красную зону.