Вкус любви
Шрифт:
По классификации отца, Джонатан относился к наихудшим случаям. Он пережил нечто более тяжелое, чем смерть родителей — их развод, после которого они просто перестали его навещать. В отличие от других, Джонатан не надеялся на то, что они приедут, а боялся этого. Его страшно пугали громкие звуки, и когда дети ссорились или смеялись, он закрывал уши своими маленькими ладошками.
Вероятно поэтому он не был ни «маминым», ни «папиным», как привыкли подразделять детей Бэб и Джина — у старого зава имелись более научные термины для описания эмоциональных потребностей таких малышей. Поскольку
Но Джони отличался от них. Он знал своих родителей, но они не произвели на него должного впечатления. Любовь, с которой рождается каждый ребенок, в Джонатане не проявлялась ни к одному человеческому существу. Он обратил ее на медвежонка Эдварда.
— Я должен найти своего братика. — Это необычно длинное для Джонатана предложение лишь подчеркивало переживаемый им стресс.
— Мы его найдем, дорогой, — заверила его Джина. Но где?
Она оставила малыша на попечение Филиппы и разыскала Бэб, которая, слава Богу, относилась к детям также, как и она.
— Пропал Эдвард, — объяснила она.
— Черт!
— Может, один из твоих взял его?
— Может быть. Дай-ка подумать. Да, вчера на прогулку его брала Мириам. Мири, дорогуша…
Шесть лет назад Мириам оставили на крыльце городской конторы Бенкрофта, и ее направили сюда, посчитав, что она нуждается в свежем воздухе. Она ответила: «Да, я брала Эдварда с собой, но потом устала и дала его вам понести».
— Верно, — нахмурилась Бэб. — Помню, я положила его на камень. — Она сказала, где именно, и Джина пустилась на поиски.
На полпути ее догнал Тимоти:
— Барбер… — так выговаривали малыши имя Барбары — вспомнила, что принесла Эдварда.
Джина повернула назад.
Барбара сказала, что Дина несла Эдварда, когда Люси Мариот, жена одного из садовников, пришла пригласить на чай четырех малышей.
Джина позвонила Люси и узнала, что медвежонка действительно оставили у нее.
— Все в порядке, — порадовала Джина Барбару. — Возьму велосипед и съезжу за ним.
Как всегда, Люси захотела, чтобы она побыла у нее немного. В ее саду не часто появлялись посетители. Джина выпила чаю с Люси и, волнуясь за Джонатана, спросила о медвежонке Эдварде.
Люси прошла в дом и вернулась с одноухим слоненком.
— Лично я считаю его отвратительным, но я же не ребенок.
— Но это не Эдвард, — простонала Джина. — Люси, неужели ты не заметила, что это не медвежонок?
— Я только заметила, что это игрушка. Я страшно сожалею, Джина, ты выглядишь такой озабоченной.
— Еще бы. Джони трудный ребенок. Если не возражаешь, я поеду.
Она нажимала на педали, думая, куда еще мог подеваться медвежонок, когда из-за угла вынырнула машина. На такой узкой дороге нужно было строго придерживаться своей стороны. К счастью, автомобиль ехал медленно, и Джина успела свернуть в канаву.
Машина была того же серого цвета, что и костюм нового шефа. Джина увидела подходящего к ней Майлза Фаерлэнда. Он был в ярости, и девушка пожалела будущих хулиганов из числа старших детей приюта. Нелегко же им придется!
— Вы не пострадали? — спросил он и, убедившись, что она в порядке, обрушился
на нее: — Беспечная глупышка, почему вы ехали так неосторожно?Она заслужила такое обращение, но сейчас, волнуясь за Джонатана, посчитала выговор несправедливым.
— Я езжу так, как хочу, — огрызнулась она.
— Ну, нет. Не только ради вашей же безопасности, но и ради безопасности других, вы не должны так ездить. Вы могли вынудить меня съехать в кювет, а машину не так-то легко извлечь оттуда. — Он поднял велосипед и потянулся к ее руке, которую она держала за спиной, пряча кровоточащую ссадину.
— Так вы все же пострадали…
— Вовсе нет. Всего лишь пустяковая царапина.
— Маленькая глупышка, — повторил он.
К ее стыду, на глаза навернулись слезы. Она отчаянно пыталась скрыть их, но они предательски покатились по щекам. Он взглянул на нее с удивлением:
— Вас никто никогда не ругал? Даже отец? Будь вы моей дочерью, я обязательно бы отругал вас.
— Да… Нет… Я хочу сказать…
— Если вы продолжите в том же духе, я решу, что вы пострадали серьезно, а не просто поцарапались. Что вы хотели сказать, Джина?
Джина зарыдала:
— Медвежонок Эдвард. Некоторые люди просто не могут обойтись без медвежонка.
Как ни странно, он понял ее и спокойно произнес:
— Я и сам был таким. У моего медвежонка были две бусины вместо глаз, которые он потерял в возрасте шести лет. Мне к тому времени было уже семь. Его звали Тед. А кто страдает сейчас?
— Джонатан. Он из семьи разведенных. И он не «мамин» и не «папин». Поэтому он полюбил медвежонка Эдварда.
— И Эдвард пропал?
— Мы искали везде. Я даже поехала к Люси, но у нее оказался лишь слоненок, — тут Джина вспомнила, что не забрала слоненка, и громко застонала.
— А никто не страдает из-за отсутствия слоненка? — спросил Фаерлэнд таким тоном, что Джина обрушилась на него:
— Это не шутки!
— Рад этому, но если бы вы загнали меня в кювет в моей новой машине, мне тоже было бы не до шуток. Кстати, вы забыли восхититься моим автомобилем. Я только что забрал его из деревни.
В следующее мгновение Майлз уже укладывал велосипед в багажник и усаживал ее на сидение рядом с собой.
— Деревушка маленькая, но раз в ней можно купить машину, то найдем и медвежонка.
— Да, но не похожего на Эдварда.
— Я видел Эдварда, самый обычный медвежонок.
— Эдвард очень потрепан.
— Это можно подделать.
В магазине Симпсона Джина подобрала медвежонка, подходящего по размеру и цвету на Эдварда.
— А теперь за работу, — сказал Майлз, когда они сели в машину. — Оба глаза целы?
— Да, но нос уже изжеван.
— Как у вас с зубами? — поддразнил он, и Джина удивилась, почему она не испытывает неловкости.
— Поразительно, как легко можно изжевать нос. — Он тер черный нос напильником.
Точно также они обошлись с ушами и лапами медвежонка, даже проделали маленькую дырочку там, где у настоящего Эдварда вылезала соломенная набивка.
— В точности Эдвард! — с восторгом воскликнула Джина.
Приехав в приют, они отнесли нового медвежонка в кабинет, чтобы придумать то место, где Джонатан мог бы его найти.