Визионер
Шрифт:
– Ты чего вертишься?
– Мне… надо. Чаю слишком много выпил. – Мишка тоскливо поглядел в сторону стоящих невдалеке деревянных кабинок.
– Беги. И не забудь – тебе в дамскую.
– Святой Диос…
Волноваться Митя начал минут через десять. За это время можно управиться с таким нехитрым делом, даже учитывая многочисленные юбки.
У кабинок он сразу заприметил нескольких взволнованных людей, а потом увидел рыжую косу в грязи…
– Разойдись! – Сыщик растолкал зевак локтями и наклонился над лежащим на земле Мишкой. Приложил пальцы к шее, нащупал пульс и облегчённо выдохнул.
–
– Я врач, пропустите! – возле Мити возник мужчина с чемоданчиком и присел рядом. – Что тут?
– Без сознания, но пульс есть.
Доктор плеснул на вату нашатырный спирт и поднёс к Мишкиному носу. Афремов застонал и открыл глаза.
– Помнишь, что случилось?
– Смутно, – прохрипел Мишка, и доктор удивлённо округлил глаза. – Кто-то за косу дёрнул и оторвал. Я обернулся – а тут удар по голове. Не успел увидеть, кто это был.
– Как себя чувствуешь?
– Не очень. В глазах двоится и тошнит.
– Похоже, у неё сотрясение. Или у него? – спросил врач. – Кто это, бога ради? Барышня или юноша?
– Сотрудник полиции.
– Ему в больницу надо.
– Поможете отвести к экипажу?
– Разумеется.
Вдвоём с доктором они отвезли Мишку в клинику и устроили в приёмном отделении. Митя вышел на улицу, ругаясь про себя на чём свет стоит. И так людей не хватает, а тут одного, похоже, вывели из строя. В кабинет Убойного отдела сыщик буквально влетел. Вишневский сидел один, в тишине, что-то записывая.
– Лев, есть что-то новое? Горбунов не звонил?
– Звонил. Объект всё ещё дома. У меня новостей мало. Обстоятельства смерти жены проверил. Глеб Шталь помог найти патологоанатома и его записи. Там всё чисто, это и вправду был туберкулёз.
– Не могу понять… После того, что ты рассказал про мать с отцом и отчима, я думал, он и жену убил. Только почему-то выжидал двадцать лет.
– Мне кажется, тут другое. Допустим, к смерти матери и отчима он действительно был причастен, и невеста об этом узнала, но прикрыла его. А потом, к примеру, шантажировала, что расскажет, если он на ней не женится. Или оставила у нотариуса признание, которое огласили бы в случае её внезапной смерти.
– Бред какой-то. Зачем выходить замуж за убийцу и жить с ним столько лет? Эта женщина не похожа на сумасшедшую.
– У меня тоже пока вопросов больше, чем ответов. Может, ты всё-таки ошибся?
– Не знаю. Копай дальше.
– Дмитрий Александрович, я караул передал! – В кабинет зашёл стажёр Валерьянов и вытянулся по струнке. – Никаких подозрительных лиц у дома Загорских замечено не было!
– Кому… передал? – внезапно севшим голосом спросил Митя.
– Так городовому! Он сказал, что вы его прислали!
– Твою мать…
На столе у Вишневского вдруг резко зазвонил телефон, и сыщик поднял трубку немеющей рукой.
– Самарин. Слушаю.
– Дмитрий Александрович! – В голосе Анны Петровны звучала неприкрытая истерика. – Софья пропала!
Глава 33,
в
которой помощь приходит, откуда её не ждалиСоня очень сильно злилась. Нет, Митя определённо свихнулся на этом расследовании. Мужчины такие… неуступчивые. Ну, завершил Жилкин чужое дело. Обидно, конечно, но радоваться надо. А Митя никак не может выбросить прошлое из головы.
Соня пыталась читать книгу, но слова тут же забывались. Сладкого тоже не хотелось. Анна Петровна, сославшись на мигрень, прилегла наверху, а отец, как всегда, задерживался на работе. Софья раздражённо слонялась по гостиной, когда туда заглянула Глаша.
– Барышня, вас там полицейский спрашивают, просили выйти на минутку.
Соня набросила пальто и выскочила на улицу. Наверное, Митя. Понял, что был не прав, и пришёл извиняться. Но на крыльце оказался незнакомый пожилой городовой.
– Здравствуйте! У вас новости от Дмитрия Александровича?
Тот молча кивнул, достал из кармана сложенную бумагу и протянул Соне. Она только начала разворачивать, когда почувствовала мокрый платок, крепко прижатый ко рту и носу. Прямо как тогда в экипаже…
«Нет!» – Кажется, Соня успела беззвучно крикнуть, вцепиться в чужую руку и даже попыталась пнуть городового. И провалилась в сон.
Очнулась она от того, что ныли руки и ноги. Потом вдруг зачесался нос, и она попробовала до него дотянуться, но почему-то не смогла и потёрлась о плечо. Зато на лице не оказалось маски. Уже хорошо.
Соня приоткрыла глаза и поняла, что сидит на полу, прислонившись к стене. Колени подогнуты, а запястья с лодыжками крепко связаны. Плохо. В прошлый раз была хотя бы свобода действий. А теперь? Соня попыталась подвигать руками, и в этот момент услышала смутно знакомый голос:
– Извините, что пришлось… так. Но вы очень энергичная барышня.
Софья подняла голову. Говорил мужчина, что стоял в нескольких метрах, возле стола. В неярком свете керосиновой лампы виднелся лишь мундир городового и двигающиеся руки.
– Кто вы?
Он поднял лампу к лицу и потянул за мохнатую бровь, отклеил. Потом вторую, накладные усы, бороду…
– Господи! – ужаснулась Соня. – Нет, это невозможно! Это не могли быть вы!
– Ну, простите, что так разочаровал.
– Я буду кричать! Громко!
Ганеман пожал плечами.
– А-а-а! – заорала Соня изо всех сил. – Помогите! Убивают!
Крик эхом разлетелся по практически пустой комнате и вернулся обратно. Соня обвела взглядом большое помещение: наглухо замкнутые ставнями окна и закрытую дверь. Окна выглядели странно. Не прямоугольные, а в виде ромбов. Как в церкви…
– Здесь никого нет. Вас не услышат, – спокойно отозвался Орест Максимович.
– Где мы?
– Далеко. Где вас не найдут раньше времени.
– Митя найдёт! Он обо всём догадался!
– Не думаю. – Ганеман покачал головой. – Но даже если так, он просто не успеет. И не знает, где искать.
– Он всё равно отыщет вас потом и убьёт. Вы чудовище! А притворялись таким хорошим человеком.
– Что ж, я и сам собирался расстаться с жизнью, после того как закончу. В ней нет смысла уже два года.