Чтение онлайн

В нем жизнь Виткевича представлена весьма поверхностно и схематично, с грубыми ошибками. Он попал в Оренбургский край в 1824 году 16-летним юношей, а у Полфёрова его отправили в Сибирь за участие в ноябрьском восстании (так в Польше называют восстание 1830–1831 годов). До этого он якобы проживал не в Литве, а в Польше, в Варшаве, и был тогда офицером. «Еще недавно в аристократических салонах Варшавы появлялась стройная фигура молодого офицера Виткевича. Он всех очаровывал своим остроумием и изящными манерами. Ему пророчили блестящую карьеру и счастливую жизнь с графиней Потоцкой, с которой он был помолвлен незадолго до мятежа» [22] . Все это не имело ни малейшего отношения к действительности, являясь плодом воображения автора, который, не потрудившись изучить реальную биографию Виткевича, сочинял ее на свой манер, щедро расцвечивая собственными фантазиями.

Тем

не менее, рассказ Полфёрова любопытен, поскольку в нем дается свое объяснение трагическому завершению жизни Виткевича.

В круге источников, представляющих важность для изучения биографии нашего героя, одно из приоритетных мест занимает переписка Томаша Зана – талантливого польского поэта, друга Мицкевича, сосланного в Оренбургский край в одно время с Виткевичем. Она хранится в Польше в «архиве филоматов», существовавшего в Виленском университете тайного общества «любителей науки», к которому принадлежал Зан и которое было разгромлено царскими властями. Возможность частично ознакомиться с этой перепиской дает книга польского исследователя В. Евсевицкого «Батыр. О Яне Виткевиче 1808–1839» [23] , единственное обобщающее исследование его жизни и деятельности.

Евсевицкий подробно цитирует письма Зана и других современников Виткевича. Этот труд открывает доступ и к другим польским документам и материалам, не переводившимся на русский язык и не издававшимся в России. В этом ряду выделяются дневники племянниц Яна Виткевича, Эльвиры и Марии, свидетельства других членов его семьи.

К слову сказать, многие польские источники, имевшие отношения к Виткевичу, пропали во время Варшавского восстания 1944 года. То, что удалось спасти, бережно собрал и упорядочил Евсевицкий.

Наконец, упомянем архивные источники, прежде всего, документы АВПРИ [24] . В 1836 году Виткевича прикомандировали к Азиатскому департаменту Министерства иностранных дел, его служебная командировка в Персию и Афганистан готовилась и осуществлялась по линии этого ведомства. Мидовские материалы – это разного рода официальные письма, ноты, рабочие справки, заявления, отчеты и пр. В фондах АВПРИ сохранились отдельные служебные донесения и записки Виткевича.

К сожалению, в 1941 году, во время эвакуации архива, были уничтожены или безвозвратно утеряны некоторые документы, имевшие отношение к Виткевичу, в том числе те, которые, возможно, могли пролить свет на загадочные обстоятельства его ухода из жизни. В архивных реестрах шифры соответствующих дел указаны с пометами: «сдано в макулатуру» или «отсутствует по описи».

В ГА РФ хранится коллекция документов, освещающих важные эпизоды пребывания Яна в Оренбургском крае.

Источники британского происхождения включают материалы парламентских слушаний, переписку английской дипломатической миссии в Тегеране, министра иностранных дел Великобритании Генри Пальмерстона, генерал-губернатора Индии Джорджа Окленда, его политического секретаря и советника Уильяма Макнотона, британского агента в Лодхиане [25] Клода Уэйда, посланника в Тегеране Джона Макнила и прочих официальных лиц, гражданских и военных, действовавших во второй половине 1830-х годов на афгано-персидской региональной сцене [26] .

Не менее познавательны британские мемуарные источники: произведения, оставленные нам очевидцами описываемых событий: два тома записок офицера и разведчика Александра Бернса, труды путешественника-археолога, выполнявшего также задания правительства Британской Индии, Чарльза Мэссона, жизнеописание одного из соперников Виткевича – Генри Роулинсона, воспоминания Макнила, а также биография эмира Дост Мухаммед-хана, принадлежащая перу Мохана Лала, дипломата, путешественника и писателя [27] .

Особую

ценность представляет то, что в британских мемуарных источниках полностью или фрагментарно цитируются важные документы, как английские, так и российские: письма, донесения, договоры и соглашения. Российские документы даются в переводе на английский язык и в случаях, когда нет возможности отыскать первоисточник, ссылка на них вполне оправданна. Это касается, например, отдельных посланий Виткевича, которые он отправлял из Кандагара и Кабула и которые не сохранились в российских архивах. Их перехватывали англичане, располагавшие сетью осведомителей и агентов в афганских ханствах, и незамедлительно пересылали в Лондон и Калькутту (где находилась резиденция генерал-губернатора Британской Индии), сохраняя, таким образом, эти документы для дальнейшего изучения. С точки зрения такого «документального содержания» наибольшим подспорьем являются труды Лала и Мэссона и изданная в 1839 году «Переписка, имеющая отношение к Персии и Афганистану» (официальная, разумеется).

Лал и Мэссон являлись непосредственными очевидцами политических событий, связанных с пребыванием Александра Бернса и Яна Виткевича в Кабуле в конце 1837 и начале 1838 года. Лал находился на службе Ост-Индской компании в качестве коммерческого и политического агента и участвовал в миссии Бернса. Мэссон, с 1833 года проводивший археологические раскопки на территории Афганистана, в том числе неподалеку от Кабула, был вхож в ближайшее окружение эмира; его принимали при дворе, что позволяло ему, помимо научных изысканий, заниматься разведывательной работой в интересах Британской Индии. В известном смысле Бернс воспринимался им как конкурент, и это отношение наложило свой отпечаток на труды Мэссона.

Англичане, как и русские, не могли не быть субъективными в восприятии событий, которые их разводили по разные стороны баррикад. Для русских Виткевич был почти героем, для англичан – тем, кто путал все карты и угрожал помешать расширению владений Ост-Индской компании. Но те и другие отдавали должное предприимчивости и талантам русского дипломата и разведчика.

Что до научных исследований, имеющих отношение к нашей теме, то перечислять их занятие неблагодарное: перечень всегда будет оставаться неполным и со стороны читателей неизбежны упреки: этого историка не включили, а у этого не все произведения упомянули… Тем не менее несколько слов об этой литературе должно быть сказано.

Преимущественно имеются в виду работы, рассматривающие общие вопросы русско-английского соперничества в XIX – начале XX века, азиатской экспансии России и Великобритании. О Виткевиче в них говорится, но он не является центральной фигурой этих исследований. Укажем на фундаментальный труд Н. А. Халфина «Политика России в Средней Азии (1857–1868)», затрагивающий также предыдущий период и воссоздающий политическую и историко-культурную атмосферу тех лет [28] , двухтомник русского военного историка XIX века М. А. Терентьева «История завоевания Средней Азии» [29] и исследование британца Дж. Моргана «Англо-русское соперничество в Центральной Азии» [30] .

В Польше после издания труда Евсевицкого (с тех пор минуло около 40 лет), не появилось сколько-нибудь значимых работ, посвященных Виткевичу или перипетиям международной политики в Центральной Азии в начале и середине XIX века. Имеется только ряд статей и брошюр, причем нередко довольно предвзятых. В Польше Виткевич так и не стал в полной мере национальным героем, его юношеский подвиг заслонила последующая служба на благо Российской империи, что поляки, понятное дело, расценивают негативно. Чтобы как-то разрешить это противоречие и «свести концы с концами», выдвигаются не всегда обоснованные гипотезы, о которых частично уже говорилось и еще предстоит поговорить [31] .