Вита. Книга 1
Шрифт:
– Ой, зачем напомнил! – застонала Ева. – Мне так стыдно за себя. Ты думал, наверное, что я халда какая-то. Эрих, извини за всё, что я тогда наговорила!
– Да перестань! Я всё понимаю. Я бы тоже злился, если бы кто-то меня пытался из привычной жизни вырвать, – признал он. – Люди ненавидят перемены, даже если очевидно, что эти перемены им только на пользу. Все боятся нового, даже если их реальность такая, что из неё хочется сбежать, не оглядываясь.
Ева смотрела, как редкие снежинки, кружась, опускаются в тёмную воду Фонтанки. На редкость тёплая выдалась осень. И лёд, уже сковавший берега, ещё не затянул канал полностью.
– Слушай, а ты… – Ева запнулась, но всё-таки не удержалась от нового вопроса. – Неужели ты мне всерьёз угрожал? Ну, про маму и бабушку…
Эрих скорчил гримасу.
– А ты как думаешь? Могу я убить?
Чернова насупилась.
– Ничего бы ты им не сделал! Убить ты можешь. Уверена. Но не двух беззащитных женщин.
– Конечно, я бы никого не тронул, – хмыкнул Эрих. – Но ты не желала слушать доводы разума, пришлось прибегать к крайним мерам.
– Не делай так больше! Не хочу тебя снова ненавидеть.
– Никогда больше, – серьёзно пообещал он. – Клянусь.
– С ума сойти, ведь прошло-то чуть больше двух недель, – покачала она головой, – а мне кажется, целая вечность…
– Две недели, серьёзно? – усмехнулся Эрих. – Да, время весьма относительное понятие. Мне кажется, ты уже замерзла… Пойдём-ка погреемся! Смотри, какой занятный интерьер…
– «Музыка кофе»… Мило! – оценила Ева. – Только можно мне глинтвейн, а не кофе? В холода надо пить глинтвейн. Апельсин, корица, вино… Тёплый напиток для озябшей души.
– Заманчиво… – признал он. – Я тоже возьму. Только безалкогольный. А тебе можно и с винишком. Всё, что желаешь, фея моя!
Ева уже у самой двери с удивлением покосилась на Эриха, мгновенно припомнив, что так он назвал её тогда во сне. И все сладостные подробности её видения тотчас ожили в памяти, наполняя истомой продрогшее тело. Вот только этого ей недоставало!
«Ева, а ну-ка прекрати немедленно! – зашипела она мысленно на саму себя. – Тебе проблем с Беловым мало? Не хватало ещё втрескаться в шефа… Особенно, учитывая, что он против отношений в коллективе, а ещё открытым текстом сказал, что тебя не хочет. Да, давай влюбимся и будем реветь в подушку над безответной любовью! Ох, что же у меня всё не так, как у нормальных людей? Наверное, потому что я – не нормальный человек. Фея несчастная!»
– Эрих, а мы зачем вообще в Питер прибыли? – поспешно спросила Ева, чтобы отвлечься от опасных мыслей и эмоций.
– А сейчас расскажу. Глинтвейн закажем, и расскажу…
***
– Так… Нам нужен столик подальше от людей, чтобы наши странные разговоры никто не слышал…
Эрих указал глазами на диванчик в конце дальнего зала, выкрашенного в тёплый зелёный. А вот на входе в кафе всё напоминало шахматную доску.
Ева огляделась, рассматривая причудливый интерьер. Старинное пианино, гитары, книги, фотографии повсюду… Питерские кафе – это отдельный вид искусства, можно изучать как музеи, и бесконечно удивляться фантазии дизайнеров и владельцев.
Они уселись рядом на мягкий диванчик. Людей в кофейне было немного, поэтому по соседству никого не оказалось, и можно было говорить без опасения.
Пока ждали глинтвейн, Эрих достал смартфон, протянул Черновой:
– Вот, смотри!
Ева, пока ничего
не понимая, пролистывала список каких-то женщин. Фото, имена, год рождения, адрес.Хотела даже пошутить: «Что, шеф, присматриваешь себе подружку?». Но вовремя прикусила язык.
Во-первых, мало ли, что это за дамы. Во-вторых, разбег по возрасту был от подростков до пенсионерок, и на потенциальную пассию шефа большинство никак не тянуло.
– Это сводка, – негромко пояснял Эрих, придвинувшись поближе. – Знакомый из полиции вчера прислал. Сводка за эту неделю. Все эти женщины пропали без вести.
Ева пробежалась по списку глазами.
– Двенадцать человек за неделю? – ахнула она.
– Вот и я об этом, – кивнул он. – Питер большой город. А в больших городах люди исчезают ежедневно. Но дюжина за неделю, да ещё и примерно в одном районе, это перебор. Все они жили либо работали где-то недалеко. И, скорее всего, бесследно исчезли тоже здесь, в районе Фонтанки.
– Странно… – нахмурилась Ева.
Эрих кивнул.
– Полиция, разумеется, ищет следы. Подозревают, что в районе объявился серийный убийца. Пока стараются шум не поднимать. Но маньяки встречаются не только среди людей. Что-то мне подсказывает, что это дело по нашей части…
– Хочешь найти того, кто их похищает?
Ева внимательно вглядывалась в лица, но пока ничего общего найти не могла. Только пол и место их исчезновения. Эрих кивнул, подтверждая.
– Может быть, здесь и нет никакой мистики, но проверить я обязан. Чутье мне подсказывает, что не человек в этом виноват. Если есть какие-то идеи, то я слушаю… Тогда, с проклятием Лизы, ты очень быстро сообразила.
Ева пожала плечами.
– Нет, идей нет. Надо бы на них досье какое-то раздобыть, поискать точки соприкосновения.
– Есть досье, – кивнул шеф. – Вечером глянешь у меня с ноута. Я перед нашей отбывкой как раз изучал. Только ничего у них общего нет. По крайней мере, я не вижу закономерностей.
– А как же мы тогда будем искать их? Или того, кто их похитил? – удивилась Ева.
Эрих ответил не сразу, потому что подошла официантка. Принесла красивейшие бокалы, украшенные долькой апельсина, палочкой корицы и сверкающей снежинкой.
– Безалкогольный, – девица с дежурной улыбкой протянула напиток Еве.
– Нет, – сконфуженно фыркнул Эрих, – это мне.
– За рулем? – понимающе кивнула официантка, исправляя ошибку.
Улыбка мгновенно стала шире и любезнее.
И Ева невольно скривилась, вот что за бабы пошли – видит, что мужчина сидит с девушкой, и всё равно сожрать взглядом готова! Или что, у Евы на лбу написано: «Мы – только коллеги»?
– Угу, за рулем – откликнулся шеф.
И добавил, когда девица отошла:
– По жизни – за рулем. Ещё с десятого века.
Ева прикрыла рот рукой, пряча смех.
– А, правда, Эрих, ты совсем не пьёшь? Никогда? Почему?
– Вредно для здоровья, – отшутился Эрих. – Напьюсь – на стол танцевать полезу. А вдруг упаду и ногу сломаю…
– А я знаю причину – расслабляться не умеешь, – хитро прищурилась Ева. – Привык всё держать под контролем, а алкоголь – это потеря контроля. А ты этого боишься, так?
– Пожалуй, ты близка к истине, – качнул он головой. – Я не имею права терять контроль, это может скверно закончиться. Когда отвечаешь не только за себя, но и за других, расслабление – непозволительная роскошь. Но мы отвлеклись…