Чтение онлайн

— Ну, так что, пойдете завтра со мной по реке? Прокачу с ветерком!

Олег ответил не задумываясь:

— Конечно, с большим удовольствием! Спасибо за приглашение!

— Тогда встречаемся у яхт-клуба утром часов в одиннадцать. Телефон мой ты знаешь, звони, если что. Ну все, бывайте, до завтра!

И Виктор поспешил по своим делам. Олег пояснил:

— Это наш сосед по даче. Вернее, сосед моего отца. Его дом через один от нашего. Виктор бизнесмен, обувью торгует. У него в Москве несколько магазинов, а я когда-то делал ремонт в его офисе. Он и в самом деле помешан на яхтах, каждое лето проводит на воде по несколько недель. Так что завтра ты своими глазами увидишь интерьер его яхты.

Прогулка на яхте произвела на Антонину огромное впечатление. Смотреть с палубы на полноводную реку было очень приятно, но девушку, выросшую

на берегу моря, сложно удивить водными просторами. А вот интерьер яхты буквально поразил молодого дизайнера: она даже представить себе не могла, что на таком ограниченном пространстве можно столько всего разместить! Яхта оказалась небольшой, не больше десяти метров в длину, но на ней было все, что нужно для длительного путешествия: комфортабельный салон, каюта на два спальных места, туалет, душевая кабина и даже плита для приготовления пищи. Все внутренние помещения судна были отделаны полированным деревом, а кресла и диваны обтянуты мягкой светлой кожей. Навигационные приборы выглядели очень стильно и прекрасно вписывались в общий интерьер. Каждый отсек яхты имел свое собственное название: кают-компания, камбуз, каюта, рулевая рубка, гальюн. Несмотря на ограниченное пространство, на яхте было множество разных шкафов, выдвижных ящиков и закрытых полочек, которые позволяли удобно разместить все необходимое, и каждый кубический сантиметр помещения использовался продуманно и эффективно.

Виктор показывал свое судно гостям с огромным удовольствием, и Антонина не смогла сдержать своего профессионального любопытства. С разрешения хозяина она подробно осмотрела все отсеки яхты и оригинальную встроенную мебель, которая обеспечивала потрясающий комфорт даже в таком замкнутом пространстве, и мудрость яхтостроителей, сумевших так блестяще обустроить небольшое помещение, вызвала у нее удивление, восхищение и уважение.

Четыре праздничных дня пролетели незаметно. Антонина хорошо отдохнула, ее лицо покрылось ровным майским загаром, а в глазах загорелся веселый огонек. Она вернулась домой в замечательном настроении, у нее снова появилась уверенность в своих силах и впервые за последние месяцы личные проблемы показались ей незначительными. Девушка ощущала прилив творческой энергии, ей уже не терпелось вернуться к своим проектам. О вирусе самоубийства она, похоже, больше не вспоминала.

После первомайского отдыха Антонина приступила к работе с удвоенной энергией. Скучать было некогда. Она активно участвовала в тендерах, и это давало результаты: вскоре она получила заказы на несколько серьезных проектов. Душевные раны, оставшиеся после романа с Игорем, постепенно начали затягиваться. Единственное, что отравляло ее жизнь, были отношения с матерью.

Устраиваться на работу Вероника не собиралась и часто приходила к дочери в офис требовать денег. Антонина не могла ей отказать, хотя и понимала, что мать пьет: от нее всегда пахло перегаром, ее руки дрожали, одутловатое лицо казалось бесформенным, покрасневшие глаза слезились, а темные круги под глазами и землистый цвет лица не мог скрыть даже толстый слой дешевой косметики. К тому же у Вероники, как у большинства людей, испытывающих проблемы с алкоголем, появилась навязчивая идея: она настойчиво просила Антонину оформить ей квартиру. Мать толком не представляла, в чем именно заключается работа дочери, никогда не проявляла интереса к ее проектам и не видела блестящего портфолио дизайнера Антона Треф. Но она понимала, что ее Тонюсенька «может сделать так, чтобы дома было красиво».

Эта идея у Вероники была не нова. Антонина не знала, что еще до переезда в Москву мать рассказывала всем своим новороссийским знакомым и соседям по подъезду о том, что ее дочь живет в столице и обставляет квартиры богатым людям, которые хотят, чтобы у них дома было красиво и модно. При этом обязательно добавляла, что когда она сама переедет в Москву, Тонюсенька и ей обставит квартиру, чтобы у нее тоже было «все как у людей».

— Вы же знаете, как Тонюсенька меня любит, — говорила она. — Она не потерпит, чтобы ее родная мать жила плохо. Моя доченька, моя кровинушка, моя лапонька сделает все, чтобы ее любимой мамочке было хорошо.

С этой просьбой Вероника приставала к дочери уже давно. Сначала Антонина отмахивалась и думала, что это просто неудачная шутка, но вскоре навязчивая идея матери начала ее раздражать. «Зачем ей дизайнерский интерьер? — недоумевала девушка. — Кого она собирается им удивлять? Ей самой, похоже, вообще наплевать на то, что ее окружает. Ее ведь кроме рюмки ничего не

интересует».

Но Вероника не успокаивалась. Каждый раз, приходя к дочери на работу просить денег, она непременно спрашивала, когда же, наконец, «знаменитый дизайнер» обставит ей квартиру, «как полагается». Со временем стремление заставить дочь поменять обстановку в ее квартире превратилось у Вероники в настоящую идею-фикс, и Антонина начала понимать, что мать от нее просто так не отстанет. Так и было: Вероника все чаще и чаще клянчила у дочери новый интерьер. Раздраженная Антонина уже была готова поменять обстановку в квартире матери на какой-нибудь вариант «как у людей», но ее останавливал не только абсурд этой затеи: она знала, что «оформлять» квартиру матери ей придется за свой счет, и в данный момент у девушки не было на это ни свободного времени, ни лишних денег.

По молодости лет Антонина не понимала, где находится та грань, когда бытовое пьянство переходит в алкоголизм. И она не знала, что избавление от навязчивых идей, которыми доставала ее мать, нужно искать не в обновлении интерьера ее квартиры, а в лечении ее от алкогольной зависимости. А между тем визиты Вероники становились все чаще, выглядела она все хуже и денег просила все больше и больше.

Марина сочувствовала своей начальнице, но в ее отношения с матерью никогда не вмешивалась. Каждый раз после ухода Вероники Антонина открывала настежь окно, чтобы быстрее проветрить небольшое помещение от тяжелого запаха перегара, и смущенно извинялась перед своей помощницей за очередную нелицеприятную сцену, которую неизбежно устраивала мать, приходя в офис. Марина не знала, как лучше реагировать на происходящее, и каждый раз делала вид, будто ничего особенного не произошло. Антонина была ей за это бесконечно благодарна: ей было стыдно за мать, но ничего поделать с ней она не могла.

Чук и Гек пришли в офис дизайнера точно в назначенное время. На самом деле их звали Георгий и Сергей, но Георгий представился как Жорж, а Сергей попросил называть его Сержем. Среди заказчиков Антонины эти двое оказались случайно, по инициативе Марины. Так получилось, что в середине мая в офис позвонил мужчина, назвавший себя Жоржем, и сказал, что планирует делать ремонт в квартире и хочет поручить оформление интерьера специалистам. Он увидел в интернете портфолио дизайнера Антона Треф, и оно произвело на него большое впечатление. Марина знала, что Антонина сейчас не берется за частные заказы, но отказывать заказчику не захотела и назначила ему встречу с дизайнером уже на следующий день.

Жорж пришел не один. Вместе с ним пришел еще один человек, который представился Сержем. На вид им обоим было чуть больше тридцати лет, и между ними ощущалось едва уловимое внешнее сходство. Сначала Антонина никак не могла понять, почему эти двое показались ей похожими друг на друга — в их внешности не было ничего общего. Жорж был высоким стройным мужчиной спортивного телосложения, с аккуратной стрижкой и чисто выбритым лицом. Он выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала: дорогой итальянский костюм сидел на нет безукоризненно, из укороченных рукавов пиджака выглядывали узкие манжеты белоснежной сорочки, а яркий галстук свидетельствовал о том, что Жорж, скорее всего, был человеком творческой профессии, а не топ-менеджером какой-нибудь скучной иностранной фирмы. Его новенькие ботинки идеально подходили к костюму, а носки были совершенно неожиданного цвета — в тон галстуку.

Его спутник был ниже ростом и выглядел менее формально. Светло-серые глаза Сержа излучали озорные искры, а лицо покрывал бронзовый загар — возможно, с горнолыжного курорта. Отсутствие волос на голове компенсировалось изящной короткой бородкой, а на среднем пальце левой руки блестел массивный золотой перстень. Его вальяжный облик дополняли отличные дизайнерские джинсы от Жана-Поля Готье, дорогой кожаный пиджак, черная футболка с ярким принтом, широкий ремень из крокодиловой кожи и мягкие замшевые ботинки.

При знакомстве оба посетителя протянули Антонине свои визитные карточки, на которых были указаны их фамилии и полные имена, но попросили обращаться к ним неформально: Жорж и Серж. Они сказали, что так их зовут друзья, а полные имена они используют только на работе. Из их визиток стало ясно, что Жорж служил маркетологом в крупной фирме, которая поставляла в Россию японские музыкальные инструменты, а Серж работал эвент-менеджером в компании, занимающейся организацией праздников, юбилеев, свадеб, вечеринок и корпоративных мероприятий. Жорж держался спокойно и серьезно, а с лица Сержа в течение всего разговора не сходила приятная обезоруживающая улыбка.