Чтение онлайн

— Что вы ели на обед? — поинтересовался у Дэниела Себастьян.

— Сэндвич. А ты?

— Макароны колечками, но они были на вкус какие-то странные. Словно пластмассовые.

— Непорядок, — сказал Дэниел.

— Я совсем немного съел. Они были противные.

— Тогда ты скоро проголодаешься. Хочешь конфету? Тебе тут придется еще посидеть.

Себастьян сунул в рот мятную конфету Дэниела. Тот заметил, как один из журналистов указал пальцем на то, как он делится с мальчиком сладостями, и сделал пометку у себя в блокноте.

С виду Себастьян был вполне доволен собой. Вошел судья. Ирен еще не вернулась, поэтому ее место занял ее помощник. Но послеобеденное заседание было отведено Короне.

Гордон Джонс встал и оперся двумя пальцами о кафедру:

— Господа присяжные, я представляю интересы королевского обвинения. Интересы обвиняемого представляет моя ученая

коллега, мисс Кларк.

Он глубоко вдохнул и выдохнул. Это могло быть сделано с целью успокоиться перед выступлением, но Дэниел знал, что это означало вздох.

— Уильям Батлер Йейтс [36] однажды написал, что «у невинных и красивых есть один враг — время». Бен Стокс был невинен, и он был красив. Чудесный восьмилетний мальчик. Ростом он был всего… — Гордон Джонс поднял ладонь, показывая примерный рост Бена.

Мать Бена Стокса вдруг всхлипнула. Весь суд обернулся на нее, муж прижал ее к себе.

Джонс несколько секунд подождал, пока восстановится молчание, и продолжил:

— У него впереди был целый мир: школа, подружки, университет, карьера, семья. Но к несчастью, у Бена, кроме времени, оказался еще один враг. Мы докажем, что он был жестоко забит до смерти тем, кого знал в качестве соседа и товарища по играм, но кого мы изобличим в качестве злостного садиста. В воскресенье, восьмого августа сего года, Бен просто катался на велосипеде рядом со своим домом в Ислингтоне. Он считался тихим ребенком, воспитанным, но стеснительным. Ему очень нравилось кататься на велосипеде, что легко поймут те из вас, у кого есть дети. Но он бросил велосипед на дороге и на следующий день был найден мертвым. Его забили насмерть кирпичом, лежавшим в углу детской площадки, где и было обнаружено тело. Мы докажем, что подсудимый, Себастьян Кролл, убедил Бена оставить свой дом и велосипед и увел его в Барнард-парк, где, по показаниям очевидцев, принялся физически угрожать и издеваться над мальчиком, который был младше и слабее его. Обвинение утверждает, что, когда Бен не захотел больше терпеть это жестокое обращение и решил уйти, Себастьян разозлился и принялся наносить ему смертельные удары, находясь в той части игровой площадки, что скрыта от обзора деревьями. Мы продемонстрируем зверский способ, которым Себастьян Кролл использовал попавшее ему в руки орудие убийства. Это преступление трудно описать словами, но подобные преступления все же достаточно редки. Газеты постараются убедить вас в том, что наше общество загнивает и что крайняя жестокость, которую дети проявляют в отношении сверстников, стала более частым явлением, чем в прошлом. Это не тот случай. К счастью, подобные убийства случаются редко, но их редкость не умаляет их жестокости. Возраст обвиняемого не должен отвлечь вас от фактов данного дела, а именно что маленький мальчик, Бен Стокс, был лишен жизни, не отпраздновав своего девятого дня рождения. Задача обвинения ясна: при отсутствии обоснованного сомнения доказать, что подсудимый, во-первых, совершил действия, повлекшие за собой смерть погибшего, Бена Стокса, и, во-вторых, что он совершал эти действия с твердым намерением убить его или нанести ему серьезную травму. Мы непременно докажем, что подсудимый затеял с Беном Стоксом жестокую драку, выбрав отдаленную и скрытую листвой часть парка, чтобы зверски на него напасть. Мы докажем, что подсудимый сел на погибшего и с размаху опустил кирпич ему на лицо с явным намерением убить. То, что за этим последовало… и я хочу здесь предельной ясности, значение этого факта ни в коей мере не может быть уменьшено малым возрастом подсудимого… То, что за этим последовало, являлось предумышленным убийством. Бен Стокс действительно был красив и невинен, но мы докажем, что подсудимый совершил чудовищное преступление и нет никаких разумных оснований сомневаться в его виновности.

Весь зал затаил дыхание, и Дэниел последовал общему примеру. В затянувшемся молчании дубовые панели и обивка из зеленой кожи скрипели и кряхтели от нетерпения. Дэниел оглянулся на Кроллов. Шарлотта сидела прямо, опустив уголки рта. Кеннет хмурился на Гордона Джонса.

Себастьян был поглощен происходящим. От его скуки не осталось и следа. Дэниел смотрел, как он наклонился вперед, слушая Джонса, как будто тот читал рассказ, написанный для собственного удовольствия, сделав Себастьяна главным

героем.

В зал суда молча вошла Ирен.

Когда королевский прокурор закончил излагать доводы обвинения, Дэниела пробрал озноб. Он и сам не знал наверняка, был Себастьян невиновен или наоборот, но он точно знал, что мальчику было не место здесь, во взрослом суде, пусть и с переставленными столами, снятыми париками и только десятью репортерами на балконе.

Наконец Гордон Джонс сел, и Себастьян прислонился к Дэниелу:

— Все было совсем не так. Может быть, мне им рассказать?

Его чистый, хорошо поставленный голос даже шепотом звучал громко.

— Не сейчас, — ответил Дэниел, услышав покашливание Ирен и поймав ее взгляд. — До нас тоже дойдет очередь.

На второй день слушаний Дэниел пришел в суд в половине десятого. Он трусцой пробежал мимо рядов фотокорреспондентов, столпившихся за временными заграждениями. В здании Центрального уголовного суда было темно и влажно. Каждый вход в него засчитывался за подвиг. Вошедшего словно проглатывало огромное чудовище, и он оказывался за решеткой из его ребер.

Дэниел снова нервничал, хотя он не был зеленым юнцом в судебных делах. Он не смог бы сосчитать всех уголовных процессов, в которых принимал участие. Он столько раз сидел в залах Олд-Бейли, но сегодня у него потели ладони, словно судили его самого.

Прежде чем Себастьян вошел в зал суда, Дэниел зажмурился, чтобы успокоиться. Он знал, что готовит предстоящий день, и знал, что для мальчика он будет нелегким.

— Корона вызывает Маделин Стокс.

Мать Бена Стокса встала и направилась к ложе для свидетелей, шагая как в кандалах. Ее волосы были стянуты на затылке. Пучок был неаккуратным, — видимо, она завязывала его в спешке. Такая прическа подчеркивала ее впавшие щеки и черные круги под глазами. Между ней и Дэниелом было по меньшей мере двадцать футов, но он был уверен, что видит, как она дрожит. Дойдя, она оперлась о край ложи, и в микрофон стало отчетливо слышно ее дыхание.

От включенного отопления в зале стало сухо и жарко. Подмышки Дэниела намокли от пота.

Секунда шла за секундой, а Гордон Джонс все листал свои записи. Все ждали, когда он обратится к свидетельнице.

— Миссис Стокс, — начал он, выждав как можно дольше, — я знаю, что вам очень тяжело об этом говорить, но я прошу вас вспомнить, что произошло после обеда в воскресенье, восьмого августа. Вы можете рассказать суду, когда именно вы в последний раз видели сына живым?

— Была… была хорошая погода. Бен спросил, можно ли ему покататься на велосипеде, и я разрешила, с условием, что он… будет ездить только по нашей улице.

Она явно нервничала, сломленная невыносимым горем, но ее голос был отчетливым и хорошо поставленным. Его звук напомнил Дэниелу лед в бокале. Когда эмоции брали верх, голос становился ниже.

— Вы наблюдали за сыном, пока он был на улице?

— Да, какое-то время. Я мыла посуду на кухне и видела, как он ездит туда-сюда по тротуару.

— И в котором часу, как вам кажется, вы видели его в последний раз?

Джонс говорил мягким, уважительным тоном.

— Около часу дня, — ответила она. — Бен вышел сразу после обеда и гулял уже с полчаса. Я спросила, не хочет ли он накинуть куртку или пойти домой. Мне показалось, что собирается дождь. Он отказался. Я должна была его заставить. Я так жалею, что не настояла. Я так…

— Значит, вы позволили Бену остаться на улице? В котором часу вы обнаружили, что его больше нет под окнами?

— Практически сразу же. Прошло минут пятнадцать-двадцать, и все. Я работала на втором этаже и выглянула в окно. Все смотрела и смотрела, не появился ли он. Я… Со второго этажа видно практически всю улицу, но когда я посмотрела в окно… Его просто нигде не было.

При слове «нигде» глаза Маделин Стокс расширились.

— Что вы сделали?

— Выбежала на улицу. Бегала взад-вперед по перекрестку, а потом нашла его велосипед, он лежал брошенный за углом. Я сразу поняла, что случилось что-то ужасное. Не знаю почему, почувствовала, и все. Сначала я подумала, что его сбила машина, но вокруг было так тихо… Он просто… исчез.

Маделин Стокс плакала. Дэниел был тронут и знал, что присяжные — тоже. Ее левая рука, опиравшаяся о край свидетельской ложи, покраснела, но лицо оставалось все таким же бледным. Заплакав, она прикрыла рот платком. Дэниел вспомнил рассказ Херриет о том, как Минни потеряла дочь. Он вспомнил тот день на рынке, и ее холодные прикосновения, и грустные водянисто-голубые глаза, умолявшие его не упоминать о ее малышке. Как и у Минни, у Маделин Стокс был только один ребенок. Она потеряла все, что имело для нее смысл, и мир погрузился во мрак.