Виновная
Шрифт:
Конечно, нет. Это было бы слишком просто. Один быстрый телефонный звонок….
— Мы устраиваем соревнования в начале урока. Четыре парня, прибегающих первыми — капитаны, и они набирают себе команды. Мы играем на половине площадки, чтобы на ней поместились все четыре группы. — Пауза. — Обычно я прихожу последним на соревнованиях. Затем меня выбирают, когда больше уже некого. У Шона Паскаля сломана рука, и при этом его предпочитают мне.
Другой быстрый взгляд в зеркало заднего вида сказал ей, что он рисовал пальцем на стекле.
— Это неприятно, — сказала Кейт.
— Да.
— Что насчет девочек?
—
— Мы должны потренироваться. Ты и я, сынок.
— Мам, ты ужасна в баскетболе. И знаешь это.
— Это не означает, что мы не можем тренироваться. Мы оба будем играть лучше.
Бен усмехнулся.
— Как будто это поможет. В любом случае, я ненавижу баскетбол.
Кейт опять посмотрела на сына в зеркало.
— Могу поспорить, ты читаешь лучше всех в классе.
— Это никого не интересует.
— Меня интересует. И, спорим, твоих учителей тоже.
Бен снова усмехнулся.
— У нас есть баскетбольная корзина над гаражом. Ты сможешь попрактиковаться на подъездной дорожке.
— Я не хочу тренироваться. Я же сказал, что ненавижу баскетбол. Давай закроем тему, ладно?
Кейт сжала губы, заметив за собой — как раз то, на что так часто указывал Бен — она слишком беспокоится о мелочах, когда они подъехали к дому. Для Филадельфии это сравнительно новый район — сетка ровных улиц, разделенных бульварами недалеко от I-95[25] и рекой Делавер. Отсюда удобно ездить на работу, здесь отличные школы и очень маленький уровень преступности. Большинство домов построены в пятидесятые-шестидесятые годы. Они были небольшими, и стояли бок о бок на расстоянии не больше почтовой марки. В нескольких окнах на улице горел свет — некоторые мамочки оставались дома с детьми — но их дом был тихим и темным. Довольно маленький домик из серого кирпича с черными ставнями и двумя живописными фронтонами. Сейчас дождь, заливая все вокруг, барабанил по маленькому деревцу рядом с тротуаром, небольшому остролисту на крыльце, скатывался с черной крыши и водопадом изливался на аккуратные кусты, которые росли перед домом.
Кейт беспомощно смотрела на происходящее. Канавы явно нуждались в чистке. Она никогда раньше не жила в съемном доме, интересно, это ее забота или хозяина.
Прибавь это к списку проблем, о которых ты позаботишься позже.
Проехав по подъездной дорожке, Кейт нажала на кнопку открывания гаражной двери, и шум, открывающейся вверх двери, заглушил дождь. Из всего, за что она любила этот дом, а таких вещей было немало, гараж занимал первое место. Всю свою жизнь она парковалась на улице, и им с Беном приходилось тащить все сумки, пакеты, рюкзаки и все, что они перевозили, до дома, вне зависимости от погоды. Иметь собственный гараж, даже маленький, всего на одну машину и без света, казалось ей настоящей роскошью.
Если я не сделаю то, что сказал Марио, мы потеряем дом. Я потеряю работу и свободу. Может даже жизнь. И Бена. Потеряю Бена.
Сердце сжалось от этой мысли.
Она завела машину в гараж и нажала кнопку закрывания двери. После этого она пристально огляделась вокруг, уделив особое внимание баскетбольному мячу и мячу для кикболла[26] в пластиковом ящике около мусорного ведра. Может быть она…
— Мам? — голос Бена звучал сейчас чуть громче потому, что она заглушила мотор.
— А что будет со мной, если с тобой что-то случится?
Дверь гаража встретила пол с металлическим стуком. Кейт секунду сидела в мрачной, затхлой темноте, держа
руки на руле.В душу пробрался ледяной ужас.
Потому что сейчас это было очень вероятно.
Она, конечно, знала, почему он спросил. Он видел по телевизору сюжеты того, что случилось в здании суда. Нет сомнений, что они рассказывали об убитом судье, убитых судебных помощниках. Она только наделась, что он не слишком много видел. Кейт собиралась поговорить с ним об этом, выяснить, что он чувствует, думает, чего боится, рассказать отредактированную версию того, как она оказалась во всем этом кошмаре, причем в ближайшие несколько часов, потому что если не она, то он узнает об этом в школе. Но не сейчас. Она еще не готова встретиться с этим лицом к лицу.
Она еще слишком разбита.
— Со мной ничего не произойдет, — сказала она твердо и вышла. Бен последовал за ней, и они вошли в дом. Гараж выходил в кухню с мебелью, выдержанной в бело-желтых тонах. Вся бытовая техника тоже была белой. Мебель шла вместе с домом, и была не новой, но вполне рабочей, что и требовалось Кейт. С дальней стороны холодильника находилась дверь, открывающаяся в небольшой задний дворик. В середине комнаты стоял круглый стол с четырьмя стульями. Это, как и все остальное, тоже было секонд-хендом.
Она щелкнула выключателем. В раковине стояла посуда, оставшаяся после завтрака — она слишком спешила с утра, и не загрузила посудомоечную машину — и несколько чипсов разбросаны по потертому деревянному полу. Наверху постели не убраны. Также ее ожидали две кучи грязного белья, которое необходимо загрузить.
Супермамой она не была. Только пыталась.
— Ты голодный? — спросила она, когда Бен бросил рюкзак на стол.
— Нет, — затем поразил ее неожиданной улыбкой. — Меня только что тошнило, помнишь?
— Помню. — Ее тон был сухим, и она попыталась шлепнуть его по заду, причем не совсем игриво. Он увернулся, улыбнулся ей и исчез в гостиной. Она крикнула вслед:
— Больше никакого симулирования, понял?
— Да, хорошо.
Наверно я должна наказать его или что-нибудь в этом роде, чтобы он понял, что я не шучу.
Но она была так рада видеть его более радостным, что забыла об этой мысли сразу же. Затем она забеспокоилась, что опытная мать, наверно, была бы более строга в вопросах дисциплины, и сдалась.
Как и забитые сточные канавы, симулирование болезни Беном было меньшей из проблем сейчас.
Внутри шевельнулся страх.
Что же мне делать?
Она ужасно боялась, что знает ответ. Вопрос Бена о том, что будет с ним, если с ней что-то случится, выкристаллизовал для нее всю ситуацию.
К черту этику, мораль, личную неприкосновенность и уголовную ответственность. Несмотря на то, что она устроила мозговой штурм, за эти несколько часов ей не пришло в голову ни одного возможного выхода, а значит придется делать так, как сказал Марио. Сделать и оставить его в прошлом, заставить уйти из своей жизни.
Просто другого выхода не было. Ради Бена.
И неважно, что от этой мысли сердце гремело, учащался пульс, и кружилась голова.
Пока Бен поднимался наверх, в свое любимое убежище, его спальню, Кейт позвонила в офис. Ответила ее административный помощник, Мона Моррисон, сорокаоднолетняя, недавно разведенная мать взрослой дочери.
— Господи, Кейт, где ты? Звонили все — Брайан, полиция, парочка репортеров — искали тебя. С тобой все в порядке? Что случилось?
По голосу Моны было понятно, что она уже все знает.