Чтение онлайн

Лео Фальконе это понимал, но не переставал надеяться.

Перейдя оживленную улицу, Коста направился к Кампо деи Фьори. Когда-то он жил здесь и с этим местом было многое связано. Иногда он скучал по Кампо. В те годы он был молодым и наивным, судьба еще не успела как следует его обкатать. Здесь он испытал первые мимолетные увлечения, которые Джанни Перони, вероятно, вообще не признал бы за любовную связь. Да и само это место притягивало его к себе, хотя мощенную булыжником площадь в лучшем случае можно было назвать неопрятной, а рынок привлекал слишком много туристов. Цены здесь зашкаливали. Тем не менее это был

кусочек настоящего Рима, живое сообщество, никогда не отрывавшееся от своих корней. Пройдя по виа деи Джуббонари на площадь, Коста, как всегда, испытал прилив удовольствия.

Торговля шла бойко – продавали раннюю капусту, цикорий, калабрийский сыр и сочные апельсины из Сицилии, пролежавшие холодное время на складе и теперь годившиеся разве что на сок. Грибной ряд ломился от всякого рода даров леса, включая свежие опята и сушеные белые. В углу теснилась кучка торговцев рыбой и морскими гребешками, гигантскими креветками и мешками свежих мидий. Протолкавшись вперед, Коста в одиноко стоявшем фургоне с надписью "Алиментари" [16] купил себе кусок пармезана.

– У нас есть хороший прошутто [17] , синьор полицейский, – узнав его, сказала какая-то женщина. – Вот смотрите...

Она показала на розовый окорок. Если бы Ник Коста ел мясо, лучшего, пожалуй, было бы не найти во всем Риме.

– Я – пас.

– Вегетарианство – противоестественная привычка, – заметила женщина. – Приходите, когда у вас будет время, и мы с вами подробно все обсудим. Вы меня беспокоите.

– Господи! – воскликнул Коста. – Слишком много людей обо мне беспокоятся.

– Это значит, что у вас не все в порядке.

Прошутто он все-таки взял. Но, отойдя подальше, отдал его чумазому мальчишке из косовских албанцев, попрошайничавшему на площади, скверно играя на древней скрипке. После этого он передал его отцу банкноту в десять евро. Еще один ритуал, который он давно перестал исполнять – ежедневно, два раза в день, как учил его покойный отец. Пребывание в Кампо напомнило ему о том, почему это так важно. Он провел слишком много времени наедине с собой, сидя взаперти в своем деревенском доме и предаваясь размышлениям. Иногда нужно выбираться наружу – и будь что будет.

Протолкавшись сквозь толпу в Иль Форно и попробовав пиццу "бьянка", соленую, только что из печи, он вдруг увидел сцену, заставившую его остановиться. Лео Фальконе был прав: Кампо привлекает к себе туристов, а с туристами всегда связаны какие-то неприятности. Карманники, кидалы, а иногда кое-что и похуже. Здесь всегда дежурят полицейские, в форме и в штатском. Карабинеры тоже любят здесь ошиваться. Припарковывают в самых неудобных местах свои сверкающие "альфы" и стоят, облокотившись на капот, рассматривают толпу из-за черных стекол дорогих солнцезащитных очков, красуясь в отутюженной темной форме.

Коста всегда старался избегать их общества. Ему хватало соперничества в самом полицейском участке. Демаркационная линия, разделяющая эту армейскую службу и гражданскую полицию, была довольно неясной. Они могли арестовывать одних и тех же людей в одних и тех же местах.

В большинстве случаев вопрос сводился к тому, кто появился первым. Старая шутка гласила, что красавчики поступают в карабинеры ради формы и женщин, а умные и уродливые отправляются в гражданскую полицию, поскольку это максимум того, что они могут получить. Нельзя сказать, чтобы она была большим преувеличением.

Сейчас парочка карабинеров стояла навытяжку перед своим автомобилем, а стройная светловолосая женщина горячо объясняла им что-то на ломаном итальянском, размахивая большой фотографией.

"Не вмешивайся", – сказал себе Коста, но все равно двинулся в их сторону.

Женщина была вне себя от ярости. Кроме того, хорошо знала несколько итальянских ругательств. Откусив кусок пиццы, Коста прислушался к их разговору.

Но тут он взглянул на снимок и похолодел, вздрогнув так, что пицца выпала у него из рук.

Он понимал, что это безумие, но запечатленное там лицо напомнило ему о фотографии, которую Лео Фальконе бросил сегодня на странный труп, лежавший на секционном столе у Терезы Лупо, – старый снимок светловолосой девочки на заре взрослой жизни, сулящей только любовь и радость.

"Но это еще ничего не значит", – крутилась у него в голове старая-старая песня.

Карабинеры были самые что ни на есть отборные. Первоклассные остолопы, заботящиеся больше о сохранности своих темных очков, нежели о том, что происходит у них прямо перед носом. Кажется, одного из них он даже узнал. А может, и нет. Они все на одно лицо. Эти двое и говорили одинаково в нос – этакие представители среднего класса. На женщину они смотрели с явной насмешкой, всем своим видом выражая крайнюю скуку.

– Вы меня слушаете? – крикнула она.

– А что, разве у нас есть выбор? – ответил один из них, видимо старший. Вряд ли ему было больше тридцати.

– Это, – взмахнула она фотографией, – моя дочь. Ее только что похитили. А вы, идиоты, смотрели и зевали!

Младший из карабинеров бросил на Косту взгляд, говоривший: "Не вздумай вмешаться". Ник Коста не сдвинулся с места.

Разговорчивый снова прислонился к "альфе", поерзал задом по сверкающему капоту, достал пакетик жвачки и отправил одну себе в рот.

Женщина стояла перед ними, яростно уперев руки в бока. Коста еще раз взглянул на фотографию, которую та держала в руке. Они могли бы казаться сестрами с разницей в десять – пятнадцать лет. Фигура женщины была лишь чуточку тяжелее, а волосы немного темнее, чем у дочери.

Подойдя ближе, он подождал, пока она переведет дух, и спросил, с трудом вспоминая английские слова:

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Нет! – вскинулся старший карабинер. – Ты можешь просто отойти в сторону и заняться своими делами.

Она посмотрела на Косту, обрадовавшись уже тому, что может наконец заговорить по-английски.

– Вы можете привести мне настоящего полисмена?

Он вытащил свой значок.

– Я и есть настоящий полисмен. Ник Коста.

– Вот черт! – пробормотал сзади жующий карабинер. Оторвавшись от машины, он встал перед Костой, немного превосходя его в росте. – Ее дочь-подросток сбежала отсюда с бойфрендом на мотоцикле. Она считает это похищением. А мы думаем, что детка просто решила поразвлечься. – Солнцезащитные очки смотрели на женщину мертвым взглядом. – Мы считаем это вполне очевидным. Если хочешь поиграть в сыщика – ради Бога. Забирай ее от меня в подарок. Только забирай поскорее. Я тебя умоляю!