Вильгефорц из Литтл Уингинга
Шрифт:
Мракоборцы, не скованные бюрократией, стали выполнять свои прямые обязанности и камеры Азкабана стали пополнятся постояльцами. Прекратились атаки на магические коммуны в городах. Пожиратели конечно ещё убивали магглов, но кто этих простецов считает? А потом Волан-де-Морт убился об меня. На страшном суде Бартемиус Крауч блистал как никогда. Говорят его любимые слова в тот вечер были «Приговор — Азкабан». Никто не уточнял срок…
Ему прочили кресло министра магии, его имя стало в один ряд с именем Альбуса Дамблдора. Я убил тёмного лорда, Крауч положил конец его террору. А его сын, Крауч младший, положил конец амбициям отца и его карьере в отделе правопорядка.
Глава
Тяжелое испытание для родителя, и тяжелый стук молотка огласил вердикт «Приговор — Азкабан». Опять никто не спросил срок. Бартемиус Крауч не сделал сыну поблажки, но безупречная репутация оказалась подмочена единственным стуком молотка председателя Визенгамота. Ему пришлось сложить с себя полномочия главы отдела правопорядка.
Я думал, потеря места работы не скажется на личности мага, возглавившего лагерь противников Волан-де-Морта. Как же я ошибался. Чем больше я разглядываю Крауча, тем больше понимаю, что от описываемого властного чародея осталось одна оболочка. Сутулящийся, заикающийся, явно не адекватный маг, спорил с Артуром Уизли, даже не пытаясь вникнуть в суть произошедшего. Бартемиус желал побыстрее покончить со всем этим, и с прибытием Руфуса Скримджера это ему удалось.
Глава аврората оказался не меньшим карьеристом чем сам Крауч старший в свои лучшие годы, и поначалу всё хотел сделать по протоколу. Скримджер не испытывал никакого пиетета к моей персоне, и я приготовился таскаться в Визенгамот последующие несколько недель, но меня избавили от счастливой участи быть подсудимым. Прибытие самых высокопоставленных лиц магической Британии притормозило инициативность Руфуса. Фаджу и Дамблдору не улыбалось снова оказаться в центре судебного скандала, Краучу тоже. Все помнили ситуацию с Сириусом, и я более чем уверен, что дело пустят на самотёк.
По дороге к норе рыжие детишки и Гермиона старались со мной не общаться, но это было ожидаемо. Одно дело дружить с национальным героем, убийцей тёмного лорда, принимая во внимание, что акт убийства произошел больше десяти лет назад, давным-давно, и совсем другое дело вести дружбу с настоящим убийцей. Детишки сразу подзабыли мои прежние регалии, для них имеет значение только произошедшее здесь и сейчас. А я ведь рассуждал на весь Хогвартс, что готов убивать пожирателей собственными руками, видимо, мои слова тогда не воспринимали всерьез даже друзья. Что же говорить об остальных?
В норе я задержался ненадолго. Артур и Молли Уизли не выражали никакого неприятия моим пребыванием в их доме, однако остальные члены семейства ощущали явственный дискомфорт. Так что, на следующий день я вернулся назад в дом на площади Гриммо 12.
— Рассказывай. — Взял меня в оборот Сириус, стоило мне разуться.
Ему я так же скормил отредактированную версию событий, только не скрывая, что полез на пожирателей с целью убивать. Уверен, Сириусу уже доложили все в мельчайших подробностях. И теперь он ожидал, что крёстному отцу Гарри Поттер не станет врать, или расскажет больше. Я оправдал его ожидания.
— Когда я увидел их, то не смог себя сдержать. Эти люди кричали, пожиратели истязали их, удерживая магией над
своей головой. Так я узнал, в каком направлении они находились. Я просто бежал на крик ужаса и отчаяния…— Я понимаю тебя, Гарри, во время магической войны всё было точно так же, нет, было намного хуже. Мы с твоим отцом навидались всякого, и это укрепило нас в вере выступить против Тёмного Лорда. Жаль, что всё так кончилось, но ты не должен позволять ярости застилать тебе глаза. Сегодня тебе повезло, но в следующий раз…
— В следующий раз я не забуду поставить антиаппарционый барьер заранее, и ни одна шестёрка Волан-де-Морта уйти не сможет. Ты прав, Сириус, ярость застила мой взор. Я не успел поставить аннтиаппарционый барьер заранее.
Мой спич укладывался в привычный подростковый максимализм, и он должен отвлечь моих недоброжелателей от реальных возможностей Гарри Поттера. Пускай думают, что Гарри Поттер — избранный, маг великой силы, но недалёкого ума.
К первому сентября я уладил все дела в компании, и был готов к Хогвартсу. В этом году мне предстоит много работы. Нужно найти все крестражи, разобраться с Ard Gaeth. С каждым днём я понимаю силу истока лучше, комплекснее, и не за горами тот день, когда я войду во врата.
На платформе девять и три четверти как всегда было людно, и весь люд наблюдал за мной. Только теперь без особых восторженных взглядов первого года в мою сторону. Настороженность преобладала в глазах родителей, страх во взоре детей. Что взрослые, что детишки спешили отойти в сторону.
Аналогично меня приняли в Хогвартс-Экспрессе. Я быстро занял свободное купе, создав зону отчуждения. Детям хватало одного взгляда, чтобы испытать счастье в другом месте. Даже когда компашки по интересам заняли все свободные места, а моё купе осталось последним относительно свободным, одиночки и опоздавшие не ломились ко мне. Наоборот, они просились в забитые доверху купе, главное — очутиться подальше от убийцы Поттера.
Дети не могли знать, никто не может знать, что мой усиленный слух отчетливо различал каждое произносимое слово даже в соседнем вагоне. Меня боялись, со мной не хотели связываться, но меня уважали. Вот что главное — уважение, пусть и основанное на страхе. Старшекурсники одобряли мои действия.
— Поттер сделал всё правильно, только так с пожирателями и нужно поступать. Око за око, зуб за зуб.
— Ты с самого утра, как только мы встретились, только о Поттере и нудишь. Очнись, Амори, он убийца!
— А тебя это не слишком волновало два года назад, когда поступала на Пуффендуй, а, Мэри? Я то помню твой плач, когда ты не попала на один факультет с избранным. Почему ты покраснела, сестрёнка? Вот именно. Он ведь убил Того-кого-нельзя-называть, он с детства убийца. И благодаря ему, мы — магглорожденные, можем спокойно учиться в Хогвартсе. Ещё неизвестно как бы всё обернулось, если бы не Гарри Поттер.
В разговоре участвовали несколько третьекурсников и двое ребят со старших курсов. Последние целиком и полностью были на моей стороне. От дальнейшего прослушивания меня отвлёк стук в дверь купе.
— Войдите.
Дверь открылась, явив мне четверых однокурсников. Луна Лавгуд, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер и Невилл Долгопупс, опустившие взгляды в пол. От лица компании говорить выдвинулась Луна.
— Привет, Гарри. Не против, если мы скрасим твоё одиночество в этот дождливый день?
За окном шёл сильный ливень. Уже который день погода не желала меняться, радуя студентов унылым началом учебного года.
— Ничуть. Моё настроение в отличии от погоды, не меняется по дуновению ветра.