Виктория Света
Шрифт:
Если бы Свиридов не оказался владельцем пустующей однокомнатной квартиры, выполнить задуманное в кратчайший срок было бы проблематично. Он не объяснял, а Виктория не расспрашивала, откуда взялась однушка. Однако, когда Вика в сопровождении Геры Алексеевича вошла внутрь и осмотрелась, то предположила, что жилплощадь Семену досталась по наследству. Похоже, до недавнего времени тут обитал пожилой мужчина. Диван-кровать под клетчатым пледом, книги на полках и керамическая пепельница на подоконнике. Из книг большинство – технические справочники, но имелась парочка по рыболовству. На кухне обнаружились две алюминиевые кастрюли, четыре эмалированные миски, одна чугунная сковорода. Прочая утварь изысканностью также не отличалась,
Незадолго до их появления тут побывала Светлана, оставившая в прихожей баул с кое-какими предметами реквизита и стопкой женской одежды, приобретенной в магазине подержанных вещей. Светка отказалась от мысли вновь потрясти Нюсин гардероб, поскольку умеренная комплекция домработницы никак не отвечала мужниным габаритам. С другой стороны, оно так и разумнее. Ни к чему лишние вопросы и расспросы, даже если они последуют от преданной экономки.
Забросив вещи, Клинкина отбыла по другому делу, поэтому ее благоверного обряжала и гримировала Вика, но согласно полученным от Светки рекомендациям. Лишь одно дополнение Виктория внесла от себя, вспомнив кстати про брошку, которую еще на прошлой неделе должна была вручить Танзиле и всё забывала.
Брошь была абсолютно кичёвая, но тут ничего не поделаешь, нравились Танзиле такие цыганистые штучки. У аксессуара сломалась застежка, и Усмановна расстроилась, как ребенок. Виктория потихоньку отнесла украшение в починку, собираясь сделать хозяйке сюрприз. А потом на Вику стали градом падать неприятности, и отремонтированная брошка, уложенная в кармашек холдера, просто вылетела у нее из головы.
С брюками, рубашкой и даже носками Галактионову пришлось распрощаться. Вещи туго набили текстилем, обнаруженным в квартире, стянули скотчем, не забыв и про туфли, хотя с ними пришлось повозиться. Получилось отличное чучело с алюминиевым дуршлагом вместо головы. Чучело аккуратно уложили посредине комнаты, чтобы ребятам из полиции было ловчее засовывать муляж в спецпакет. На журнальном столике разместили початую бутылку вина и коробку конфет – вещдоки для опергруппы. Лишь вино и конфеты, никаких бокалов или рюмок. Если наблюдатель окажется дотошным, он попытается подсмотреть за работой полицейских. Пускай думает, что бокалы с «пальчиками» убийца унесла с собой.
В том, что наблюдатель существует, Вика теперь не сомневалась. Ей не понравился слабослышащий тип в очках, которого она приметила утром возле парковки. С его нарочито-никчемной внешностью неважно сочетался массивный перстень на указательном пальце правой руки и сосредоточенно-отрешенный взгляд, обманчиво скользнувший мимо Викиного уха. Однако угрозы в маячившем напротив «ХимОрганика» странном персонаже она не усмотрела. На киллера похож он не был, а значит, маячил по каким-то своим делам.
На киллера не похож, зато на филёра смахивает сильно.
Главное, не заподозрил бы шпик, что «царь-то ненастоящий». По идее, не должен. Он же за Викой следит и только за Викой, ему ни к чему рассеивать внимание на местный социум. Но сыщицкое чутье вещь иррациональная, к тому же агенту могли поручить слежку за ходом событий вообще, а не за Демидовой в частности. Кроме того, Светкиного мужа может выдать походка или поворот головы, и тогда филёр непременно проводит его до конечной точки, не забыв срисовать ее координаты. В этом случае охота на Германа Галактионова вступит в заключительную фазу, но Вика не сможет этому помешать, так как в списках живых будет значиться считанные часы или даже минуты.
Свиридов собирался Галактионова прикрыть. Обещал что-нибудь предпринять в момент выхода шефа из подъезда. Действительно, были во дворе какие-то вопли, когда, по ее прикидкам, Гера Алексеевич добрел в своих онучах до площадки первого
этажа. Выглянуть в окно она не решилась. Может, Свиридов работает, а может, совпадение.Сейчас смысла нет перебирать варианты и вероятности. Только себя изнурять. Виктория сделала для Галактионова все, что могла. Остается надеяться, что ребята из Управления тоже отнесутся к ситуации серьезно. Им требуется вынести на носилках «труп» в мешке и поговорить на публику, не приглушая голоса, это несложно. Ну а Вика должна приложить все силы, чтобы вытащить из переплета ни в чем не повинную Танзилю, в которую срикошетили чужие проблемы. О том, что вытаскивать уже некого, думать не хотелось.
Если соглядатай в их спектакль поверил, Виктория знает, что делать дальше. Если – нет, она не имеет права понять это слишком поздно. Значит, нужно готовиться к худшему из сценариев. И остаться в живых.
– Але, – раздался в трубке нагло-вальяжный голос. – Слушаю внимательно.
– Это я, – сказала Вика. – Узнал меня?
– Чего звонишь? По тётьке соскучилась?
– Подопечный мертв. Будешь ждать вечерних новостей или поверишь на слово?
– Что-то ты долго, – ухмыльнулся собеседник.
– Как вышло, – огрызнулась Вика. – Ну так что? Я условие выполнила. Хочу с Танзилёй поговорить.
– Обойдёсси, – отрезал он. – Приезжай, тогда и поговоришь. Я ее тут связанной оставлю, так что ты пошустрей давай, а то у ней уже хваталки стали, как сосиски. И не трясись, я не маньяк, мочить ее не буду. «Карточку» мою она не видела, я, по ходу, в балаклаве. Да и «пальчиков» моих здесь нету. Приезжай, короче. Раз ты работу сделала, мне дольше зад у вас просиживать незачем. Я и так к футболу опоздал. Хотя, может, и задержусь чуток, на тебя с близи взгляну, на такую ловкую. Так что подваливай, чайку попьем.
И он надавил на кнопку отбоя.
Очень не понравилась Танзиле Асадуллиной концовка этого разговора. Начало ей не понравилось тоже. Что хорошего в том, что Вика кого-то порешила, даже если того требовали обстоятельства?
До последнего момента Танзиля ждала штурма ОМОНа, ждала и страшилась, потому как понимала, что живой ей из этой передряги всяко не выбраться. Выходит, никакого штурма не будет, Вика разобралась по-своему. Лишила жизни какого-то малознакомого человека, чтобы сохранить жизнь хорошо знакомой Танзиле. Трогательно, просто нет слов. Теперь Демидова убийца-уголовница.
Ну и подумаешь – уголовница. С такой реальностью они уж как-нибудь да разобрались бы в будущем. Жаль только, что будущее Танзиле не светит. И очень похоже, оно не светит им обеим. Бандит соврал Виктории, никакой шапки с дырками для глаз на нем нет и не было. Его внешность Танзиля хорошо рассмотрела и так же хорошо запомнила.
Он позвонил, она открыла. Он сунул прохладное дуло ей в бок и велел идти в дом. Все просто.
А с виду – тюфяк тюфяком. Бурундук-переросток. Потому и впустила его Танзиля, что через смотровую прорезь увидела лыбящуюся рябую физиономию. Дура. Для чего тогда тебе, индюшка пустоголовая, стальной засов на калитке и высокий забор, если ты сама впускаешь, кого не попадя?
Лишь оказавшись с ним лицом к лицу она заподозрила неладное. Крепенький мужичок лет сорока смотрел безмятежно и улыбался, и молчал. Танзиля вдруг ощутила беспокойство, дернулась захлопнуть дверь у него перед носом, но опоздала. Мужичок-бурундучок сделал быстрый шаг и оказался на расстоянии мизинца. Калитку захлопывать ей не пришлось, это проделал посетитель.
Упрямая Танзиля пыталась спорить, невзирая на страшный предмет у него руке. Спросила севшим голосом, чего ему надо. Сказала, что денег у нее мало, а драгоценностей и вовсе нет. Но бандит стиснул твердой клешней ее шею и ткнул стволом под ребро. И прошипел в ухо: «Не зли меня, коза. Шевели копытами».