Вик
Шрифт:
Затем Чесси добавила:
— Послушай, дорогая. Ты не гадишь там, где ешь. Найди парня вне работы и трахай его, пока не пойдет кровь из ушей, но держи свое рабочее место чистым.
Фаун выглядела так, словно только что проглотила язык, когда Берди рассмеялась.
— Послушай этих девушек, детка. Они кое-что об этом знают.
И когда невинный взгляд Фаун остановился на Анике, она сочувственно кивнула.
— Отношения на работе — это беспорядок. Мы не хотим беспорядка.
Фаун выглядела опустошенной, а я чувствовала себя одновременно дерьмово и победоносно.
— Думаю, мне просто придется довольствоваться небольшим флиртом.
Прежде чем я успела возразить, она уже прошла половину комнаты, направляясь к нему. Я внимательно наблюдал за ней, но когда увидела, что Вик не увлекся, я мягко успокоилась и отпустила ситуацию.
Я не должна была.
На следующий вечер перед открытием я прогулялась за кулисы, чтобы найти Берди, когда услышала, как они разговаривают, и замерла, подслушивая прямо за занавеской.
— Ни за что.
— Девчонка, я видела это.
— Я тебе не верю.
— Ты не должна. Я просто предупреждаю тебя, и все. Эта женщина пугающая.
— По-моему, она так не выглядит.
— Это потому, что ты не видела, как она перелетает через бар на платформах и пытается вырубить какую-нибудь бедную суку за то, что она разговаривает с ее мужчиной. — Она сделала паузу. — Поверь мне, Вик не стоит тех страданий, которые на тебя навалит Настасья.
Мои глаза сузились, когда я прислушалась.
— Ну, эта маленькая лань флиртовала с ним прошлой ночью, и она ни хрена не сделала, так что, может быть, она забыла его.
Мое сердце забилось быстрее.
Раздался задумчивый звук.
— Я не знаю. Может быть.
Вмешалась еще одна женщина, и я узнала этот голос. Сильный акцент из Джерси выдавал.
— Кому какое дело, если она разозлится? Меня не волнует, есть ли у него женщина, жена или что-то в этом роде. Если я говорю, что он свободен, значит, так оно и есть, и он должен доказать, что я не права. — Я могла чертовски хорошо слышать ухмылку в ее голосе. — У меня никогда не было проблем с конкуренцией, потому что я всегда побеждаю.
Ах, да. Это мило. Очень приятно.
По комнате прокатилась волна насмешек, и когда Лаш раздраженно произнесла:
— Что? Ты мне не веришь? Я докажу это вам. Черт, давай поспорим, котенок. Я хочу, чтобы мне заплатили.
Моя челюсть почти болезненно сжалась, когда я услышала, как одна девушка крикнула:
— Я принимаю это пари.
— Я тоже.
— Девочка, я участвую только в надежде увидеть, как тебе надерут твою самодовольную задницу.
И Лаш просто ответила:
— Пожалуйста, сука. Я выросла на этих улицах. Она не то, с чем я не могу справиться. Думаешь, эта чопорная и порядочная принцесса смогла бы меня одолеть? — Слова источали яд. — Я бы хотела посмотреть, как она попытается.
Другая девушка попыталась вразумить ее.
— Дорогая, не делай этого. В конце концов, ты подпишешь себе смертный приговор.
— Прошу вас. — Боже, Лаш была дерзкой. — Вы все делаете вид, что у нее есть реальная тяга, когда мы все знаем, что пока мы делаем Сашу
счастливым, он будет держать нас рядом. Это просто хороший бизнес.Раздался горький смех, затем вмешалась еще одна танцовщица.
— Знаете, что еще может быть хорошим бизнесом, малышки? — Затем небольшая пауза. — Заниматься своим делом.
Звуки одобрения разнеслись по воздуху. Я подождала еще тридцать секунд, прежде чем вошла в раздевалку, и когда женщины заметили меня, лица одних побледнели, а глаза других расширились. И поскольку я не была полной сучкой, я улыбнулась и посмотрела на всех, кроме Лаш, когда сделала комплимент:
— Вау. Вы, девчонки, выглядите горячо.
Они прихорашивались, улыбались и говорили все разом, явно любя внимание.
Итак, когда Лаш произнесла: «Сука, я знаю, что хорошо выгляжу», бросив на меня злобный взгляд, я посмотрела ей глубоко в глаза и улыбнулась так, что улыбка не коснулась моего взгляда.
— Извини, — сказала я ей с сожалением, — я не помню твоего имени. — И если бы взглядом можно было убить, она бы тогда содрала с меня кожу. — Я стараюсь помнить всех, но за последние несколько месяцев у нас была такая большая текучка, что имена кажутся несущественными.
Лаш знала, что я делаю. Было ясно, что как бы сильно я ей не нравилась, она мне тоже не нравилась.
— Подожди. — Я щелкнула пальцами. — Тебя зовут… — я сделала вид, что вспоминаю. — Большая, или толстая, или что-то в этом роде, верно?
Ее глаза сузились, глядя на меня, и она процедила сквозь зубы:
— Пышная (прим. — в переводе lush означает пышный).
Я симулировала невежество.
— Правильно, да. Пышная. Вот и все. — Я склонила голову в раздумьях. — Хотя это странно. Когда я просматривала твое резюме, — ее глаза расширились, и она тяжело сглотнула, ее взгляд умолял меня перестать играть, — я могла бы поклясться, что тебя зовут Марта.
Смех, который разразился вокруг меня, был оглушительным, и я смотрела, как Лаш умирает тихой смертью.
Да, сука. Я тоже могу играть.
Удовлетворенный тем, что одноразовая танцовщица теперь знала, что я не та, с кем ты связываешься, я смотрела, как пылают ее щеки, и не сводила с нее стоического взгляда.
— Знаете, когда вы работаете в непосредственной близости от людей, вы действительно не должны изо всех сил стараться их разозлить.
Что она сказала?
О, да.
Я насмешливо повторила ее слова.
— Но… разве я стараюсь? — Мои глаза опасно потемнели. — Не похоже, что у меня есть какая-то реальная тяга к этому.
Танцовщица рядом с Лаш протянула руку и, смеясь, потрясла ее за плечо, а Лаш сердито посмотрел на нее, выпустив едкое:
— Не трогай меня, сука.
Раздался еще один улюлюкающий смех, и я попрощалась. Незадолго до того, как ушла, услышала, как одна из девушек окликнула Лаш:
— Я же говорила тебе. Разве я не сказала ей? Я сказала ей не связываться с этой женщиной.
Затем еще одна.
— Девочка, ты сейчас на ее радаре.
И наконец:
— Ты ходишь по тонкому льду, Марта.